Я слышу бульканье, когда моя рука врезается в его горло, но это едва останавливает его. Он всё равно бьёт меня, как вышедший из-под контроля поезд, сильно отбрасывая меня назад. Моя спина врезается в уже разбитую раковину, срывая её с кафельной стены и посылая фонтан воды к потолку и на нас обоих.
Я рычу, вгоняя свой локоть в затылок и в лопатки снова и снова, пока его хватка на мне не ослабевает хоть немного.
Во мне нет ни капли колебаний.
Мои колени с силой взлетают вверх, с хрустом врезаясь в его лицо и ломая его зубы. Он ревёт, и я морщусь, когда один из его огромных кулаков бьет меня в бок. Он бьёт снова, и я вижу звёзды, когда слышу треск ребра.
Это не то, как все должно было произойти. И это не то, как я действую.
Первая ошибка была в том, что я не выполняю работу в Лондоне. Это моя домашняя территория, где я учусь в школе как уважаемый, хотя и связанный с олигархами, студент-бизнесмен в Лордс-колледже. А не где я убиваю людей как демонический букавац Михаила.
Здесь я ношу костюмы и смокинги и посещаю роскошные вечеринки и благотворительные сборы, на которых присутствуют ведущие финансовые магнаты города.
Благотворительные сборы, подобные тому, на котором я сейчас. Смокинги — вроде того мокрого, порванного и окровавленного смокинга, который сейчас на мне.
Тем не менее, Михаил настоял. Это была «одноразовая просьба». «Особая услуга» для его близкого знакомого. Цель, Сальваторе Россо, крупный игрок в итальянской мафиозной Ндрангете из Калабрии — человек, отвечающий за поиск способов отмывать деньги в Великобритании и из неё.
Вот почему он здесь, трётся плечами с жадными управляющими хедж-фондами и продажными политиками.
Но не говоря уже о месте, я также не выполняю работу в последний момент. Плохие, быстрые или небрежные разведданные — шанс умереть на этой работе. Я трачу своё грёбаное время. Я знаю каждую тёмную тайну цели, прежде чем покончить с ними.
Михаил поставил меня на Сэла два часа назад.
Это ошибка номер два. Номер три — не осознавать, что я охочусь на грёбаного Бигфута.
Я знал, что он большой, из быстрого поиска в Google, который я сделал вместо настоящей разведки по пути сюда, в Мандарин Ориентал в Гайд-парке. Я не понимал, насколько большим было «большой», пока не последовал за ним из бального зала, вниз по лестнице на закрытый нижний уровень и в мужской туалет.
Ошибка номер четыре может быть связана с отсутствием разведки, ошибки номер два. А именно, выстрелить ему в спину, когда он подошёл к писсуару пописать, не осознав, что у ублюдка будет бронежилет под смокингом.
И вот мы здесь.
Я проглатываю боль от ребра, призывая свою силу и отталкивая Сэла от себя. Но он бросается снова, как бык, выбивая из меня воздух, когда вбивает меня в треснутую кафельную плитку, моей спиной разбивая позолоченное зеркало там, где когда-то была раковина.
Я снова отталкиваю его, и на этот раз у меня есть доля секунды, чтобы выскочить из-под удара, прежде чем он снова раздавит меня. Я ныряю в сторону, бросаясь к своему пистолету, лежащему на полу. Но Сэл быстр. Он наступает на мою пятку, посылая боль взрывом сквозь меня, прежде чем хватает меня за ногу и тянет назад.
Здоровенный ублюдок бросается на меня, но я ловлю его ногу, спотыкаясь и падая на землю вместе с ним, когда он тянется за пистолетом. Я хватаю его за брюки, оттягивая назад, скрежеща зубами, когда противоборствую его силе своей.
Но моя хватка ослабевает, а его пальцы почти касаются глушителя на моём пистолете.
К чёрту все.
Одним движением я отпускаю, кружу и срываю карман со своей окровавленной рубашки. Я обматываю его вокруг руки, когда хватаю с пола зазубренный осколок разбитого зеркала. Я поворачиваюсь к нему размытым движением, бросаясь на него как раз в тот момент, когда он оборачивается, чтобы выстрелить в меня.
Он опрокидывается назад, врезаясь в писсуар и срывая его со стены ещё одним фонтаном воды. Пистолет выскальзывает из его мокрых пальцев, и он кружит, карабкаясь по скользкому мокрому полу к нему.
Он не успевает.
Я бросаюсь ему на спину, хватаю прядь его волос и оттягиваю его голову назад. Моя замотанная в рубашку рука, держащая неровный кусок стекла, с силой режет вниз, перерезая его горло по яремной вене.
Он булькает, бьётся как зарезанная свинья. Но он никуда не денется. Я тоже никуда не денусь. Я держу его крепко, поднимая его голову и позволяя ему истечь нахрен кровью, пока он не обмякает.