И я тоже.
Твою. Мать.
Я стону, чувствуя треснувшее ребро, разбитый нос, опухшую лодыжку и каждый другой удар, внезапно врывающийся в моё сознание. Я ненавижу, насколько чертовски неряшливой вышла эта работёнка на фундаментальном уровне. Потому что это не то, как я действую.
Я отбрасываю кусок стекла в сторону и тянусь к пистолету. Я проверяю патрон, когда встаю.
Дверь туалета открывается позади меня.
— О Господи...
Я кружусь, челюсть сжата, нацелив пистолет... на грёбаного Оливера Принца.
Воздух замирает. Я смотрю на него в полном неверии. Он смотрит на меня в совершенном ужасе.
— Какого хрена ты натворил? — хрипит мой друг сдавленным, тяжёлым голосом.
Его взгляд падает на тело, сидящее в огромной луже крови и розовой воды. Его лицо белеет, и он моргает, когда его глаза скользят обратно ко мне.
— Кристо…
— Богом клянусь, Принц.
Мои зубы скрежещут, моя рука сжимается вокруг пистолета, который я нацелил ему в лицо.
Почему он здесь? Какого хрена он здесь делает?
— Я… там была очередь в мужской туалет наверху, — хрипло выдыхает он.
Его взгляд снова падает на тело, затем снова поднимается к моему.
— Грёбаный ад, Зима...
Я закрываю глаза. Мои губы сжимаются, когда моя рука подёргивается. Я знаю холодный, расчётливый способ разобраться с этим. Тот путь, которому меня обучали. Путь, который вдалбливали в меня днём и грёбаной ночью с четырнадцати, блядь, лет.
Тренировки, которые сломали что-то во мне и превратили меня в дьявола, которого боятся другие дьяволы.
Но прямо там, стоя в луже крови с направленным на одного из лучших друзей, которые у меня когда-либо были, пистолетом, что-то щёлкает во мне.
Я отвергаю ту подготовку.
Моя рука, держащая пистолет, опускается. Даже с закрытыми глазами я слышу, как Оливер медленно выдыхает. Я засовываю пистолет за пояс брюк, под подол пиджака. А затем медленно мои глаза открываются. Мы смотрим друг на друга, пока наконец Оливер не кивает и отворачивается.
— У меня в машине есть сменная одежда. Я велю своему водителю заехать в переулок сзади. Там есть служебный вход чуть дальше по коридору.
Его тон спокоен и ровен. Я знаю, что он всё ещё пытается осознать, на какое на самом деле дерьмо он только что наткнулся. Но это та черта, которая сделает его однажды королём в бизнесе: его способность принять реальность, перекалиброваться и двигаться вперёд.
В другой жизни Оливер мог бы стать чертовски отличным букавацем.
— Принц…
Он поднимает палец, когда его мобильный прижимается к уху. Он бормочет что-то, кивая, а затем отключаясь.
— Он будет сзади через три минуты.
Моя челюсть сжимается, когда я холодно смотрю на него.
— Я бы предпочёл, чтобы ты этого не видел. Я не знал, что ты…
— Мурбрук и Вестерли всегда посылает кого-то рангом пониже на такие благотворительные мероприятия.
Хедж-фонд, где он старший трейдер.
Он прочищает горло, сохраняя спокойствие, но избегая смотреть на человека, лежащего лицом вниз в крови у моих ног.
— Дела Цавакова?
Спокойствие и небрежность в его голосе восхитительны.
Хотя он ошибается, я киваю.
— Да.
Лучше, чем тащить моего друга в кроличью нору делом, которым я на самом деле занимаюсь. Он кивает, снова прочищая горло, прежде чем его взгляд снова поворачивается ко мне, его рот сжат.
— Ты в порядке?
Я фыркаю, приподнимая бровь, когда смотрю вниз на своё состояние.
— Как персик.
Губы Оливера слегка изгибаются, прежде чем он смотрит на свой телефон.
— Он здесь. Давай, пошли.
Он держит дверь открытой для меня, когда я выхожу шатаясь в коридор, а затем хмурится.
— Чёрт, я пока не могу.
Оливер хмурится.
— Крис, нам нужно вытащить тебя отсюда…
— Мне нужно найти главный серверный отсек и удалить записи с камер безопасности. — Мои губы сжимаются, когда я смотрю на него. — Там будет видео, как я следую за ним туда, потом как ты заходишь, а потом как мы оба уходим.
Глаз Оливера дёргается. Но он скрежещет челюстью и достаёт свой телефон. Он отворачивается, бормоча что-то в свой мобильный, прежде чем поворачивается обратно, убирая его в карман.
— У меня есть кое-кто.
Я криво улыбаюсь, оглядывая своего друга в новом свете.
— Спасибо, Олив...
— Давай сделаем нам обоим одолжение, Крис, и никогда, никогда больше не будем говорить ни о чём из этого. Ладно?
— Понятия не имею, о чём ты.