На этот раз я никуда не денусь.
— В трех футах перед тобой четырехсотфутовый обрыв.
Я напрягаюсь. Как по команде, ветерок налетает на меня, дразня кожу и развевая подол моей мешковатой футболки.
Я пытаюсь сглотнуть, но комок упирается в мускулистую руку, обернутую вокруг моего горла. Мой разум мечется, пытаясь вспомнить топографию окрестностей особняка моего отца за городом Бирмингем. Но мы переехали в этот дом, только когда мне было пятнадцать, и большую часть времени я провела в школе-пансионе.
Смысл в том: я понятия не имею, где я нахожусь, и есть ли пропасть в трех футах впереди или нет.
Кроме того, сейчас у меня нет роскоши обсуждать правду. Потому что его рука все еще на моей шее. Эта большая, сильная рука все еще зажимает мне рот. И я все еще с завязанными глазами, в наручниках и прижата к монстру за моей спиной.
Внезапно мы снова движемся. Но на этот раз он тащит меня к задней части внедорожника. Я слышу, как открывается дверь, а затем громко вдыхаю, когда он убирает руки, чтобы поднять меня в Range Rover.
Не на заднее сиденье. В багажник.
Моя паника нарастает. Но у меня нет времени бороться на этот раз. Он действует мгновенно, фиксируя мои лодыжки веревкой и туго их связывая. Он натягивает её, привязывая меня к стенке багажника. Другая веревка проходит вокруг моих запястий в наручниках, утягивая их в противоположную сторону и закрепляя меня в кузове.
Хотя я сомневаюсь, что мы где-то рядом с людьми, я открываю рот, чтобы снова закричать.
И именно тогда толстый комок ткани впихивается между моими губами.
Кляп. Он только что засунул мне кляп. Я все равно кричу, но крик приглушен и неразборчив.
Затем, не говоря ни слова, дверь багажника захлопывается, окутывая меня тишиной. Я слышу и чувствую, как снова открывается дверь водителя. Затем Range Rover оживает с рычанием и снова выезжает на дорогу.
Я начинаю пытаться запоминать повороты налево и направо, которые мы делаем. Но вскоре понимаю, что, не зная, где я была, когда мы съехали с дороги, у меня нет абсолютно никакого представления о том, где мы находимся. Я также полностью теряю счет времени из-за своего страха. Прошел час с тех пор, как мы покинули мой дом? Десять минут?
Все, что я могу сделать, это попытаться не впасть в полную истерику там, в багажнике. Все, что я могу сделать, это попытаться дышать и стараться, чтобы мое сердце не выскочило из груди.
В какой-то момент машина останавливается и глохнет. Когда багажник открывается, я инстинктивно хочу снова нанести удар, но веревки мешают мне. Мне даже кажется, что я слышу, как он усмехается моей неудачной попытке.
Сильные руки хватают меня, крепко прижимая, пока он развязывает веревки.
— Попробуешь повторить то, что делала раньше, и я обещаю, будут последствия, к которым ты не готова.
При других обстоятельствах этот глубокий, мужественный, медовый голос прямо в ухо вызвал бы у меня другую дрожь по спине. При других обстоятельствах, когда на мне нет наручников, повязки на глазах и кляпа, возможно.
Я вздрагиваю, задыхаясь в кляп, когда он поднимает меня без усилий и внезапно перебрасывает через свое широкое плечо. Я киплю, пульс стучит, когда этот огромный мужчина уносит меня от машины. Мы снаружи, и слышен громкий вой какой-то машины или двигателя.
Я напрягаюсь.
Это звук реактивного двигателя. Это звук самолета, набирающего мощность, готового взлететь.
Это звук того, что я вот-вот полностью исчезну.
Я снова кричу, не обращая внимания на его последнее предупреждение, и начинаю брыкаться и пинаться. Но на этот раз он снова готов к этому, и его сильные руки крепко прижимают меня к его телу, пока он поднимается по трапу и ныряет в самолет. Я все еще брыкаюсь и кричу истошным голосом, пока борюсь со своим похитителем.
Слова вроде «работорговля» или «секс-рабство» взрываются в моем сознании, сотрясая меня до глубины души, пока я борюсь и царапаюсь изо всех сил. Мне удается нанести несколько ударов, но это бесполезно. Прежде чем я успеваю среагировать, он скидывает меня с плеча, вталкивает в мягкое кресло и снова и снова обматывает веревкой вокруг моего тела.
Я брыкаюсь и извиваюсь, но веревка тугая, обернутая вокруг моего живота, верхней части груди и обеих рук. Другая петля обматывает мои щиколотки, связывая их вместе и привязывая к креслу, в котором я сижу.