Блядь, это было горячо. Немного больно — ладно, очень больно — но так, так хорошо. И это никогда не бывает плохой болью. Скорее, это как кислое, которое делает сладкое ещё слаще. Всё это часть долбаных игр, в которые мы просто продолжаем играть.
В этот раз я рванула прямо перед ужином. Я знала, что он на кухне, и выскользнула из парадной двери, на этот раз с целью «добраться» до лодочного сарая — часть нашего извращённого ролевого действа, как будто я планировала угнать лодку и добраться до берега.
Я не добралась.
Я была близко, но затем его сбитое дыхание и тяжёлые шаги настигли меня. Я вздрагиваю, вспоминая, как его сильная рука схватила подол моего платья и рывком повалила меня обратно на землю, почти полностью разорвав платье на моём теле.
Я прокручиваю в памяти, как он подхватил меня и втащил в лодочный сарай, к той самой стене, у которой мы сейчас сидим. Как он развернул меня к ней лицом и связал мои запястья тяжёлой морской верёвкой за крюк высоко на стене.
Как он разорвал остатки моего платья, а затем срезал ножом мои трусики. Как он отшлёпал мою задницу до красна, говоря, какая я плохая девочка, потому что пыталась сбежать. Затем он грубо раздвинул мои ноги и похоронил свой член во мне по самую рукоятку.
И это было только началом.
Так всё и происходит сейчас, здесь, в этом причудливом мире, в котором мы растворились. Мы оба знаем, что я не собираюсь убегать на самом деле. Я знаю, что опасность существует, и что безопаснее оставаться «мёртвой», живя здесь с ним.
Как долго это продолжится, понятия не имею. Годы? Навсегда?
Я вздрагиваю, но затем прижимаюсь ближе к нему.
На самом деле, мысль о том, чтобы остаться здесь навсегда, не такая уж ужасная, как бы безумно это ни звучало. Во-первых, я ни в чем не нуждаюсь. Я могу свободно перемещаться по острову, по дому, есть и пить всё, что захочу. А теперь ещё и одежда, косметика, средства для волос и практически всё остальное, что было у меня в прошлой жизни.
Но без той прошлой жизни и всего того багажа, политики, контроля и опасности, которые с ней пришли.
Теперь жизнь кажется гораздо более свободной.
Что касается нашей с Кристофом «испорченности», это никогда не бывает просто сексом. Иногда это увлекаемся погоней. В других случаях — «тренировками». Мы спаррингуем, уклоняемся, он гонится. Всё всегда заканчивается тем, что я выкрикиваю его имя, а его толстый член вколачивается в меня до потери чувств. И он заставляет моё тело выгибаться от тёмной нужды, рыча самые отбитые, грязные вещи мне в ухо, пока делает это.
Мне нравится острые ощущения от побега от такого хорошего охотника, как он. Но я обожаю острые ощущения от проигрыша.
Моя рука скользит по его бедру, переплетая мои пальцы с его. Я обдумываю слова, но в конце концов они вырываются.
— Что остановило тебя от того, чтобы убить меня?
Кристоф замирает.
— Это потому, что ты хотел... ну, знаешь.
— Татьяна...
— Гоняться за мной? Трахать меня?
— Я остановился, потому что просто не смог.
— Но у тебя был приказ.
Он молчит.
— От моей мачехи.
Кристоф замирает, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть вверх на его пронзительные, суженные голубые глаза.
— Принцесса...
— Я подслушала твой разговор с другом по телефону несколько недель назад... — Я хмурюсь. — Ты назвал его Борис?
Он вздыхает, притягивая меня ближе к себе.
— Ты сказал что-то о том, что Яна теперь — это Братва Балагула.
Он качает головой, челюсть напряжена.
— Татьяна, это не значит, что она...
— Я не идиотка.
— Я знаю это.
Я отвожу взгляд, зная, что это правда, даже если он явно пытается защитить меня, не подтверждая этого.
— Пусть забирает, — с горечью произношу я. — Честно. Я никогда не хотела этой жизни.
— Я иногда переживаю, что не дал тебе выбора — хотела ты этого или нет, когда забрал тебя.
Я качаю головой, криво улыбаясь.
— Ты сделал за меня выбор, который я сама не могла сделать.
— Если бы я не пришёл в тот день, ты бы сама нашла выход.
Я закусываю губу.
— Я знаю тебя, Татьяна. Я видел в тебе борьбу и огонь. Ты бы нашла выход.
Я криво улыбаюсь, снова поднимая на него взгляд.
— Она заплатила тебе?
Его точеное, красивое лицо мрачнеет.
— Мне не особенно нужны деньги.