— То есть ты ходишь и убиваешь девушек за услуги? Ради забавы?
Глаза Кристофа сужаются, его губы изгибаются, прежде чем он отводит взгляд. Я морщусь, понимая, как холодно это прозвучало.
— Чёрт, прости. Я не хотела, чтобы это звучало так...
— Нет, я не такой, — тихо грохочет он. Его рука сжимает меня крепче. — Это сложная часть моего прошлого и того, кем я был раньше. Что касается тебя и того дня...
Он качает головой. Моё сердце сжимается.
— Мне не нужны приукрашивания. Я знаю, кем был мой отец и что такое моя семья, Кристоф.
— Тогда ты знаешь, кто ты.
— И кто же я?
Он поворачивается ко мне, приподнимая бровь.
— Следующая в очереди на трон Балагула.
Я вздрагиваю.
— Нет. — Моя голова решительно и быстро трясётся. — Нет, я не хочу этого.
— Что ж, ты мертва.
Я улыбаюсь маленькой улыбкой, мои губы кривятся, пока я всматриваюсь в его лицо.
— Так, значит, ты киллер?
Он хмурится.
— Был им. Теперь я работаю на русского бизнесмена — олигарха с некоторыми связями с Братвой. Но это организация, которая не имеет никакого отношения к истории с твоей мачехой, пытающейся захватить власть и приказать тебя убить.
Я вздрагиваю, и внезапно ужасная мысль подкрадывается к моей шее и проникает в основание черепа, замораживая меня. Кристоф хмурится, когда краска сходит с моего лица.
— Что...
— Ты... — Я задыхаюсь, ужасно напрягаясь. — Мой... мой отец...
— Нет, — хмурится он глубоко, качая головой. — Нет, принцесса. Это не тот бизнес, с которым я имею что-либо общее. Но я...
Он отводит взгляд. Моя рука сильно сжимает его.
— Пожалуйста, — шепчу я.
Кристоф медленно вдыхает, тяжело.
— Я не думаю, что смерть твоего отца была несчастным случаем.
Слова бьют как пощёчина, и в то же время — это похоже на взгляд на правду, которую я всегда знала. Каким-то образом шок от этого утверждения заключается в том, что кто-то ещё тоже так думает, а не в том, что я слышу это впервые.
— Сказали, что это была автокатастрофа, — тонко говорю я, чувствуя, что мой голос далеко за пределами моего тела.
— Я слышал.
Я опускаю взгляд, моё сердце колотится.
— Это была Яна, не так ли?
Кристоф тяжело дышит, его большой палец огромной руки гладит тыльную сторону моей, гораздо меньшей.
— Яна работает с человеком по имени Михаил Аракас. Он управляет организацией под названием Синдикат Призрак, и он... — его лицо мрачнеет.
— Он давно положил глаз на империю твоей семьи. Если бы я должен был гадать...
— Время: глава семьи попадает в аварию за пару недель до того, как наёмного убийцу посылают убить его единственную наследницу, оставляя его вторую жену с полным контролем над всей империей... — Я качаю головой, мой рот сжимается.
— Ты продумываешь всё до конца, — тихо говорит Кристоф своим глубоким голосом. — Даже если это причиняет тебе боль.
Он подносит мою руку к своим губам, легко целуя тыльную сторону. И всё же это посылает что-то мощное и тёплое сквозь меня, давая мне силу.
— Этот Синдикат Призрак и этот парень, Михаил... — Я хмурюсь. — Они из Братвы?
— Он хотел бы, — бурчит Кристоф. — Именно поэтому Мик так долго добивался твоей семьи. Именно поэтому он заставил Яну внедриться и опутать твоего отца с самого начала.
Я бледнею, становясь белой, как полотно, когда моё сердце падает.
— Это правда?
— Да.
Ответ приходит так быстро. Я вздрагиваю, резко разворачиваясь, когда холодный ужас вцепляется в мою душу, и наши глаза встречаются.
— Ты...
— Был. — Его губы сжимаются, челюсть напрягается. — Я был частью этой организации. Они обучили меня тому, кем я стал. Но больше нет, и я не был причастен к смерти твоего отца, Татьяна.
Я прижимаюсь к нему, приподнимаясь, чтобы мягко поцеловать его в губы. Я погружаюсь в него, и это похоже на то, как ещё одна часть моего прошлого отпускает, позволяя мне быть здесь больше.
С ним. В этом искажённом и всё же идеальном фантастическом мире, который мы создали.
Я мягко отстраняюсь, опуская щёку на его крепкую, сильную грудь.
— Почему тебе нравится за мной гоняться?
Я чувствую вибрацию его низкого смешка в его мышцах.
— Почему тебе нравится убегать?
Я усмехаюсь, мои губы изгибаются.
— Я думаю, потому что это заставляет меня чувствовать, что я что-то вспоминаю. — Я пожимаю плечами. — Тот несчастный случай на лодке, о котором я рассказывала? Когда я была в лагере?
Он кивает.