— У меня вроде как случилась амнезия. Как будто мой мозг замкнуло и он стёр события того, как я упала в воду и меня придавило лодкой, чтобы мне не пришлось заново переживать это через воспоминания.
— Мозг работает интересными способами. Это часто случается с травмой, на самом деле.
— Да, — пожимаю я плечами. — Но он стёр всё время, которое я провела в лагере, а также другие моменты.
Он замолкает. Когда я поднимаю взгляд, его брови нахмурены.
— Ты совсем не помнишь, как поехала в лагерь?
Я качаю головой.
— Сколько ты пробыла там до несчастного случая?
— Пять недель, кажется?
Его брови поднимаются. Я криво улыбаюсь и пожимаю плечами.
— Да, довольно жалко, правда?
— Это необычно, я скажу. — Его лоб снова хмурится. — Ты сказала, что не помнишь и другие моменты тоже?
Я киваю.
— Вот что мне нравится в погоне, я думаю. Я не знаю точно почему, но убегать вот так и пытаться спастись, когда ты гонишься... это похоже на то, как будто вытягиваешь погребённые нити всех этих кусочков моего позднего детства и раннего подросткового возраста, которые удалились, когда я чуть не утонула.
Он поднимает руку, обхватывая мою щёку с нежностью, какой не ожидаешь от такого мужчины, как он. Мужчины жёсткого и холодного. Мужчины с пронзительными ледяными голубыми глазами.
Убийцы.
Похитителя.
— Я хочу, чтобы эти воспоминания вернулись к тебе.
Я усмехаюсь.
— Я тоже. Может быть, когда-нибудь. — Я краснею. — Игры, в которые мы играем... они помогают.
Он хмурится, кивая.
— Ты знаешь, если они когда-нибудь перестанут помогать или перестанут быть игрой, в которую ты захочешь играть...
— Этого не случится.
Его глаза вспыхивают чем-то порочным, от чего по мне проносится возбуждённая дрожь. Я закусываю нижнюю губу.
— Если бы я действительно попросила тебя прекратить погони... ты бы?
— Нет.
В моей глубине собирается желание.
Это лучший ответ, который я могла бы получить.
Глава 25
ТАТЬЯНА
— Мы уезжаем.
Я моргаю, удивлённая его голосом из дверного проёма библиотеки, и поднимаю взгляд от книги, которую читала.
Мои брови сходятся.
— Что?
— Ты здесь уже почти три месяца. — Он приподнимает бровь. — Тебе нужно выбраться с острова.
Я вздрагиваю, пытаясь осмыслить только что сказанное. Три месяца? Я серьёзно здесь так долго? Странно слышать это вслух. И всё же это не шокирует в каком-то плохом смысле.
Пребывание здесь изменило меня.
Это похоже на то, как будто жизнь перезагружается и обретает новый смысл. Я могу дышать так, как никогда не дышала прежде, когда груз того, кем была моя семья, перестал давил на меня. Это озеро, островной воздух и лес... но также и он.
Он изменил меня. Он ворвался в ту версию глубоко внутри меня, что была заперта за решетками и правилами, и жизнью, уже спланированной для неё, и вырвал истинную версию меня на свободу. Он зажёг во мне что-то. И, возможно, это что-то — тёмное. Возможно, это извращённо и немного порочно.
Но это — я.
Без стыда. Без страха. Без цепей.
— Куда мы едем?
— На бал.
Мои брови взлетают, когда уголки губ изгибаются в усмешке.
— Ты ходишь на балы?
Кристоф усмехается, прислонившись к дверному косяку.
— Я, можно сказать, утончённый мужчина, когда хочу им быть.
— Когда не гоняешься за девушками по лесу, ты имеешь в виду.
Его глаза вспыхивают.
— Я легко могу делать и то, и другое.
Я краснею.
— А как же... — Я прочищаю горло. — Я имею в виду, я мертва, помнишь?
Он отталкивается от дверного косяка, снова выпрямляясь.
— Это бал маскарад. И мы выезжаем через три часа.
Он поворачивается, чтобы уйти, а у меня отвисает челюсть.
— Подожди, что?
Он поворачивается ко мне, а затем перехватывает моё дыхание, пересекая комнату двумя шагами. Он наклоняется, моя кожа покалывает, когда он сжимает мою челюсть в своей твёрдой руке.
— Ты была на этом острове почти три месяца. Поэтому мы едем на бал, чтобы ты могла увидеть мир, побывать в обществе и вспомнить, что такое социум. Потому что я волнуюсь.
Мой лоб хмурится.
— О чём?
— О том, что ты отрастишь бороду и превратишься в грёбаного отшельника, если останешься здесь дольше.
Я хихикаю, прежде чем его рот грубо врезается в мой, выцеловывая сам воздух из моих лёгких и превращая меня в желе.
— Я разложил одно из твоих платьев на твоей кровати наверху.