И когда она поднимает свои порочные глаза на мужчину рядом со мной, во мне что-то приходит в ярость.
Кристоф слегка хмурится, его рука твёрдо лежит на моей пояснице.
— Анастасия, — тонко рычит он. — Я не ожидал увидеть тебя здесь.
— Ах, чему же мы научились в прошлый раз, когда ты меня недооценивал?
Её тон чертовски кокетливый. И она смотрит на него и хлопает ресницами в этой отвратительно интимной манере. И это вызывает во мне абсолютное бешенство от ревности и ярости.
Кристоф прочищает горло.
— Анастасия Яванович, это Серена Кингсли...
— Очарована, — быстро отрезает она, бросив на меня самый короткий в мире резкий взгляд, после чего полностью игнорирует меня.
— Крис, прошла вечность.
— Что ж, давай договоримся не соглашаться.
Она легко смеётся.
— Боже, ты такой засранец.
Я чувствую внутри чистую, ядовитую ярость. Я хочу ударить её. Я хочу что-нибудь разбить. Например, её.
— Крис, правда, прошла вечность. Ты же знаешь, ты так и не ответил на моё предложение тогда.
Я на пределе. Я никогда не испытывала ничего отдалённо похожего на этот уровень чисто зелёной ревности. Но я держусь. И я на грани того, чтобы отбросить все любезности с этой сукой.
— Я почти уверен, что это и есть мой ответ. А теперь, если ты извинишь нас, мы...
— Слушай, я устраиваю небольшую вечеринку у себя в Париже завтра вечером. Ты должен приехать.
— Извини, мы не сможем приехать.
Слова скользят, как ледяные клинки, с моих губ. Анастасия приподнимает бровь, поворачиваясь, чтобы тонко улыбнуться мне.
— О, прости, милашка, но я, не тебя приглашала.
Мои брови хмурится в преувеличенной гримасе.
— О, ну, это странно...
— Серена, — тихо рычит Кристоф, его рука твердеет на моей спине.
— Что именно странно?
Я улыбаюсь ей.
— Ну, просто странно, что он приглашён.
Она хмурится.
— Я не уверена...
— Просто со стороны это сборище выглядело как закрытая вечеринка исключительно для конченых сук.
Анастасия смотрит на меня, наполовину с удивлением, наполовину с холодной яростью.
— Крис, не уверена, что мне нравится твоя спутница.
— Это нормально, я совершенно уверена, что ты мне не нравишься, — сладко улыбаюсь я, прежде чем внезапно Кристоф хватает меня за руку и оттаскивает.
— Мои соболезнования твоему отцу, Анастасия.
Моя улыбка превращается в ярость, когда он оттаскивает меня, как капризного ребёнка, волоча меня через бальный зал, пока мы не добираемся до арочного проёма в боковой коридор.
— Отпусти меня!
— Какого хера это было? — Резко бросает он, разворачивая нас и прижимая меня к стене, нависая надо мной.
Я сверкаю на него глазами.
— Ничего.
Он закатывает глаза.
— Татьяна...
— О! Кристоф! Ты никогда не должен меня недооценивать. О Кристоф, ты такой сееееекси.
Его глаза спокойно встречаются с моими.
— Ты закончила?
— О, пошёл ты.
Он усмехается, и ярость вырывается наружу ещё сильнее.
— Извини, я просто не осознавала, как далека я от твоего грёбаного типа.
— Я... моего типа?
— Блондинок? — Резко бросаю я. — Высоких, красивых, чертовски пиздатых.
Он качает головой, сужая глаза.
— Татьяна, мы с Анастасией...
— О, мне плевать, Кристоф, — шиплю я сквозь стиснутые зубы, отводя взгляд.
Он молчит несколько секунд, всё ещё прижимая меня к стене своим телом.
— Ты ревнуешь, принцесса?
Я сердито сжимаю рот.
— Татьяна, мы оба взрослые люди...
— Да? Так иди проведи взрослое время с грёбаной Анастасией...
— Как я и сказал, мы оба взрослые люди. Наверняка у тебя были парни в прошлом...
— Да, продолжай так думать.
Я отталкиваю его руку, разворачиваюсь и бегу по коридору прочь от гала-вечера.
Можно было бы подумать, что к настоящему времени я прекрасно знаю, что происходит, когда я убегаю от него. Можно было бы подумать, что меня не удивит, когда я услышу глухие удары его шагов, преследующих меня. Но когда я слышу, моё сердце подпрыгивает к горлу.
Я бегу быстрее, сворачивая в другой коридор и несясь так быстро, насколько позволяют эти грёбаные каблуки. Что совсем не быстро, потому что через секунду я визжу, когда его рука сжимает мою руку.
Я ахаю, когда он рывком разворачивает меня, прижимая к себе, а затем вбивая обратно в стену тёмного, пустого коридора. Я вызывающе смотрю на него снизу вверх, видя этот жёсткий, пронзительный взгляд в его глазах, когда он сужает их на мне.