Она тает в моих руках, нетерпеливо хныча, когда мой язык погружается в её рот. Я захватываю её язык, прижимая её к стене позади, пока овладеваю её ртом. Моя кровь ревёт в ушах. Потребность обладать ею и напомнить ей, что она вся моя, почти непреодолима.
Эта собственническая страсть — чужое чувство для меня — эта нахлынувшая потребность убедиться, что она понимает, что она моя и только моя. Как и потребность дать ей знать, что я весь её.
Но мне это нравится. Очень.
Я стону ей в губы, когда моя рука скользит с её бедра вниз. Я хватаю подол её платья, и она вздрагивает, резко ахая мне в рот, когда я смело задираю платье до её бедра.
— Подожди, — бормочет она, отстраняясь от моего поцелуя. — Что ты...
Её глаза вылезают из орбит, когда моя рука скользит по её трусикам, проскальзывает внутрь и затем скользит вниз между её ног. Мой палец глубоко погружается в её влажную маленькую киску.
— Кристоф! — Она давится вдохом. — Что ты...! Люди могут...!
Как раз в тот момент, когда я погружаю ещё один палец в её щель, моя рука на её челюсти внезапно поднимается, чтобы грубо зажать её рот. И её глаза становятся просто огромными.
Её тело прижимается к моему, и я чувствую, как её задыхающийся стон удовольствия гудит в мою ладонь. Мои пальцы изгибаются глубоко, большой палец медленно, с нажимом кружит по её пульсирующему клитору. Татьяна крепко цепляется за меня, её глаза огромны, а тело дрожит.
— Ты — моя, принцесса, — хриплю я, опуская рот к её уху и покусывая мочку. — Я нашёл тебя. Я забрал тебя. И теперь ты, блядь, принадлежишь мне и только мне. И не пытайся спорить со мной, потому что я отлично знаю, что это заводит тебя сильнее, чем когда-либо прежде. Я знаю, что тебе нравится быть моей — моей пленницей. Моей игрушкой. Моей шлюхой для траха.
Она издаёт дикий, гортанный стон в мою руку, её глаза закатываются от удовольствия, когда она обмякает в моей руке.
Я выскальзываю пальцами из её киски, но только для того, чтобы схватить её трусики и стянуть их вниз до бедра. Её глаза расширяются ещё больше, и она ахает, когда я расстёгиваю ремень и тяну молнию на брюках. Я достаю свой тяжёлый, каменный член и провожу головкой по её внутренней стороне бедра.
Внезапно до неё доходит, что здесь происходит. Она начинает барахтаться, её рука поднимается, чтобы оторвать мою руку от её рта и раскрасневшихся щёк.
— Кристоф! Люди могут услышать...
Она поскуливает, когда моя рука снова зажимает её рот, а моя находит её ухо.
— Тогда тебе лучше молчать.
Моё колено раздвигает её бёдра. Моя набухшая головка скользит между её влажными губами. Я хватаю её за бедро и одним толчком хороню каждый дюйм моего пульсирующего твёрдого члена глубоко внутри неё.
Татьяна кричит в мою руку.
Я стону, бёдра напрягаются, когда я медленно вытаскиваю свой член, наслаждаясь каждым миллиметром её киски, так жадно льнущей ко мне. Моя блестящая головка члена выскальзывает, чтобы потереться о её клитор, заставляя её взвизгнуть, прежде чем я снова погружаюсь в неё, жёстко.
Глубоко.
Безжалостно.
Я крепко сжимаю её бедро, трахая её, прижимая её к стене с каждым мощным толчком. Она вскрикивает под моей ладонью, и я стону, когда чувствую, как её зубы впиваются в основание моей ладони.
Но я продолжаю толкаться — я продолжаю входить в неё, без пощады. Она стонет и взвизгивает всё громче и громче в мою руку, трясясь и дрожа рядом со мной, пока я чувствую, как её липкое возбуждение капает на мои яйца.
— Лучше молчи, — рычу я ей в ухо. — Чтобы кто-нибудь не вышел из-за угла и не увидел, как тебя трахают, как маленькую грязную шлюшку. Умоляющую о моём члене, пока все эти шикарные грёбаные люди толпятся вокруг, отпуская глупые шутки за углом.
Её глаза расширяются и закатываются, её дыхание горячее на моей руке. Её пальцы с лихорадочной энергией вцепляются в мою рубашку, притягивая меня ближе, желая меня глубже.
— Подумай о том, как они были бы шокированы, увидев, как ты доишь мой член, как жадная маленькая девочка, жаждущая, чтобы моя сперма наполнила твою маленькую киску и капала по твоим бёдрам.
Татьяна начинает трястись, её киска пульсирует вокруг моего ствола, пока её ноги начинают дрожать. Её стоны становятся распутными и дикими, громкими под моей сжатой рукой на её рту. Мои мышцы напрягаются, огонь внутри меня ревёт и превращается в адское пламя, пока я долблю её. Мои зубы находят её шею, проводя по нежной коже и кусая, оставляя следы.