Кристоф отводит взгляд к окну на проплывающую мимо темноту ночи.
— Я вырос бедным как церковная крыса. У нас были кое-какие деньги, когда мы ещё были в России, но когда мы с матерью уехали, мы приехали в Великобританию с чемоданом денег. Мы жили в дыре в Ливерпуле, и моя мама убирала большие дома на другом конце города. Мне было четырнадцать, когда человек, о котором я тебе рассказывал, Михаил, вошёл в нашу жизнь.
Он качает головой, тьма проникает в его глаза.
— Всё, чего я хотел, это драться и тусоваться. Но потом Мик...
Он вздыхает.
— Но потом Мик вошёл в нашу жизнь, и всё изменилось. Он начал встречаться с моей матерью, что всегда было странно, потому что у него была куча денег. Но что есть, то есть. Они быстро поженились, когда я только поступил его тренировочную академию для Синдиката Призрак.
Мои глаза метнулись к его. Никаких слов не произнесено. Но я вижу, как он видит, что я проглатываю тот факт, что человек, который послал его убить меня, — его отчим.
— У них вскоре после свадьбы родилась моя сестра.
Я сглатываю, наклоняясь, чтобы поцеловать его в грудь.
— Как её звали?
— Её звали Никита, — тихо говорит он. — Моя Ник-нак.
Я прижимаюсь к нему крепче, физически чувствуя его боль через своё собственное сердце, пока мои пальцы переплетаются с его — желая этой боли, чтобы вытянуть её из него.
— Михаил и моя мать продержались едва ли два года. Но когда мне было чуть больше двадцати, он пришёл за ней.
Я вздрагиваю, когда наши глаза встречаются.
— Твоей сестрой.
Он кивает.
— Я пытался бороться, но моя мать так и не отпустила Мика. Она была вечно под его чарами. Боже, она даже никогда не подписывала бумаги о разводе, даже когда его не было годами.
Я сворачиваюсь ещё плотнее, мой лоб хмурится.
— Что ему было нужно от неё? Я имею в виду, от твоей сестры?
— Чтобы завербовать её, так же, как он завербовал меня.
Моё лицо вытягивается.
— Он хотел, чтобы его собственная биологическая дочь обучалась убийцей?
— Михаил — психопат. И я не имею в виду разговорное значение. Он манипулятор, жестокий, одержимый собой нарцисс. Он добивается своего всегда. И в этом случае он забрал мою сестру в эту безумную программу и...
Его челюсть скрежещет, когда он снова отводит взгляд, его пульс тяжело бьётся под кожей.
— И он позволил ей умереть.
Я задыхаюсь, ужасные куски складываются воедино с резкостью.
— Он привёл её в это грёбаное место, слишком сильно толкнул и позволил ей, блядь, умереть. Ей было пятнадцать.
— Мне так жаль.
Я поворачиваюсь у него на коленях, садясь на его талию, когда мои руки обвивают его шею. Я целую его глубоко, но на этот раз это не чувственный или лихорадочный поцелуй.
Это поцелуй, который говорит: «Я вижу тебя, и я здесь для тебя».
— Я ушёл от Михаила после этого. От Мика, от Синдиката, от всего этого. И я никогда не оглядывался, — тихо бормочет он. — Пока он не подсунул мне единственное, что, как он знал, заставит меня нырнуть с головой в ад.
Его глаза встречаются с моими, в них грусть и злость.
— Я не имел никакого отношения к тому, что случилось с твоим отцом — ни к тому, как Яна внедрилась в вашу жизнь, ни к его несчастному случаю. У меня нет роли в играх Михаила за власть, чтобы попытаться захватить семью Балагула силой. И единственная причина, по которой я взялся за работу...
— Убить меня.
— Да. Я взялся за неё после нескольких лет, когда даже не разговаривал с Михаилом, потому что они предложили мне местонахождение последнего пристанища Никиты.
Моё сердце разрывается, когда я смотрю в его глаза с болью и ужасом.
— Я согласился забрать жизнь, чтобы я мог должным образом оплакать и похоронить ту, которую забрали у меня.
— Кристоф...
Мои глаза слезятся, когда я крепко его обнимаю, чувствуя, как его сильные руки обхватывают меня. Его рука скользит вверх, в мои волосы на затылке, тепло и сила его тела окружают меня.
— Мне так жаль, — задыхаюсь я у его плеча, прижимаясь к нему.
— Тебе не за что извиняться, принцесса. Не ты убила её. Это Михаил.
— Но её последнее пристанище... ты не убил...
Он отстраняется, качая головой с кривой улыбкой.
— Ты же мертва, помнишь?
Я отвечаю кривой, печальной улыбкой.
— Так он дал тебе последнее место Никиты...
— Нет. Пока нет.
Моё лицо падает.
— Крис...
— Я сделал выбор, Татьяна, — тяжело рычит он.
Я вздрагиваю, когда его рука собственнически сжимается почти чувственным образом в моих волосах, удерживая меня близко.