Поэтому я просто доедаю ужин и ухожу в библиотеку, чтобы погрузиться в очередное книжное приключение — «Алису в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла. Однако меньше чем через полчаса я откладываю книгу на диван рядом с собой, хмурюсь и недовольно поджимаю губы.
Чёрт возьми, я скучаю по нему.
Я встаю, бесшумно шагая босиком через дом и выходя через кухонную дверь. Погода становится немного холоднее, чем когда я только попала сюда. Но я люблю лёгкую прохладу, которую ночи приобретают в последнее время. На секунду я почти возвращаюсь за толстовкой или чем-нибудь ещё. Но вместо этого я просто обнимаю себя руками, идя к плещущемуся берегу под лунным светом.
Я смотрю на почти неподвижную воду, желая, чтобы она снова стала бурной от приближения его лодки.
О Боже, успокойся.
Я вздыхаю, снова закатывая на себя глаза, и поворачиваюсь, идя вдоль берега. Я поднимаю гладкий камень и пускаю его «блинчиком» по воде, прежде чем продолжить идти, приближаясь к лодочному сараю. Я пинаю комок земли босыми ногами, проходя мимо, как вдруг что-то на периферии привлекает мое внимание.
Я внезапно останавливаюсь, моё сердце подпрыгивает в горле, когда я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть на маленькую лодку, притянутую к берегу, пришвартованную к дальней стороне лодочного сарая в тени.
Ухмылка расползается по моему лицу.
Вот хитрец.
Но затем, помимо восторга, меня охватывает другое чувство.
Похоть.
Есть фантазия, которую мы с Кристофом обсуждали раз или два. Та, что расширяет границы. Та, что бросает вызов даже здравомыслию. И заставляет меня сомневаться, насколько я, чёрт возьми, действительно испорчена, если это то, чего я хочу и действительно желаю.
В этой фантазии погоня — это не просто «побег», как я делала бесчисленное количество раз раньше, убегая в ночь. Это не просто его «охота» за мной, как он делал бесчисленное количество раз раньше. Потому что это просто наша тёмная игра.
Но в фантазии это ощущается настоящим.
Мы никогда не обсуждали логистику. Только некоторые кусочки того, что это повлечёт за собой. Чтобы он удивил меня — по-настоящему удивил, каким-то образом. Например, выпрыгнул на меня, когда я меньше всего этого ожидаю, или что-то в этом роде. Или одна идея, которую мы затронули, заключалась в том, что во время нашей следующей вылазки в реальный мир он схватил бы меня где-нибудь и снова «похитил».
Суть в том, чтобы задействовать тот первобытный, порочный страх с примесью возбуждения, который был в первый раз, когда он взял меня, а затем гнался за мной.
Но всё это было смутным. Всё это было фантазией.
До сих пор.
Мой пульс стучит, когда я смотрю на лодку. Вся его поездка из-за бизнеса была игрой — уехать, только чтобы вернуться и удивить меня. Часть меня дуется, что я только что испортила часть этого сюрприза, будто обнаружила рождественские подарки в шкафу. Но мой пульс всё равно стучит.
Моя кожа всё равно покалывает.
И моё сердце всё равно срывается в горло с удушающим рывком, когда я слышу мягкий хруст ветки позади себя.
Я разворачиваюсь, дрожа и чувствуя, как электрическая дрожь ползёт вниз по моему позвоночнику. И когда я вижу его — дорогой Иисус.
Война чистого желания, смешанного с глубочайшим страхом, взрывается в моей глубине.
Он одет во всё чёрное, угрожающе стоит в тени деревьев, уставившись прямо на меня.
Через грёбаную маску.
Мой пульс гудит под поверхностью, моё дыхание учащается, а сердце ускоряется.
Чёрные ботинки, чёрные штаны, чёрный бронежилет, чёрная, блядь, маска — чёрт, у него даже чёртов нож в руке.
Я вздрагиваю, мои глаза стреляют в сторону, оценивая угол, чтобы понять, смогу ли я добежать до деревьев до того, как он...
— Беги сколько хочешь, маленькая сучка.
Мой мир превращается в лёд. Моя нетерпеливая ухмылка исчезает, когда моё сердце сжимается.
Мужчина, стоящий передо мной во всём чёрном с пистолетом, — не грёбаный Кристоф.
— Я всё равно тебя поймаю. А потом мы хорошенько повеселимся, прежде чем я выпущу из тебя кровь.
Моя инстинктивная реакция — закричать, или заплакать, или просто рухнуть и умолять о пощаде. Но я не делаю этого. Что-то останавливает меня. Голос. Сила внутри, преодолевая запрограммированную эволюцией реакцию «бей или беги».
Это Кристоф. Сила и внезапная решимость, которые я чувствую внутри, — это Кристоф. Это месяцы побегов от него. Месяцы тренировок с ним. Месяцы осознания себя с ним.
И внезапно что-то во мне твердеет. Мои глаза сужаются на мужчину напротив, и я сжимаю зубы.