Я до смерти напугана. Каждая частичка меня хочет плакать или умолять о пощаде. Я хочу умолять его не причинять мне боль и не прикасаться ко мне так, как, подсказывает мне ужасный темный голос внутри, он собирается.
Но я держу рот на замке. Я молчу, внимая его предупреждениям.
Мы едем целую вечность, прежде чем останавливаемся. Снова он легко поднимает меня из машины и несет на плече, когда идет — сначала по асфальту, затем по гравию, а затем по звенящему дереву.
Он тяжело ступает, и я чувствую, как то, на чем он стоит, слегка качается.
Я дрожу, слыша плеск воды.
Мы на лодке.
Мужчина усаживает меня на какую-то скамейку и привязывает мои запястья за спиной к чему-то. Двигатель громыхает, оживая, и я сильно кусаю губу, когда мы выскальзываем на волны. Время снова ускользает, мое сердце бешено колотится в такт ударам лодки о прибой. Пока наконец двигатель не затихает и не глохнет.
Он снова поднимает меня, и снова я слышу звук шагов по деревянному пирсу. Затем гравий. Затем мы останавливаемся, и он вводит какой-то код. Дверь открывается, и мы проходим в дом или какое-то другое строение.
Он поднимается по лестнице, и мое тело начинает дрожать и трястись.
Мы пришли туда, где он причинит мне боль. Туда, где он заберет то, что принадлежит мне. Где он собирается использовать мое тело, или, может быть, просто убить меня.
Я давлюсь рыданием, когда он открывает дверь и переступает порог. А затем внезапно он сбрасывает меня с плеча и ставит на мои шаткие ноги. Он хватает меня за запястья, заставляя вздрогнуть. Затем раздается щелчок, и наручники падают. Повязка соскальзывает с моей головы, и я моргаю от внезапного света, заливающего мои глаза.
Затем я моргаю, мои глаза фокусируются, и моя челюсть отвисает.
Я ожидала увидеть жуткий склад. Или какую-нибудь лачугу для убийств. Но вместо этого я стою в одной из самых потрясающих комнат, в которых я когда-либо была, а я бывала в красивых местах прежде.
Скандинавский стиль делает комнату похожей на охотничий домик или горнолыжное шале. Вот только градус роскоши здесь выкручен на максимум. За огромным полом из широких деревянных досок тянется стена окон в черных железных рамах, из которых открывается умопомрачительный вид: окутанный туманом лесистый берег озера в преддверии ночи. На том берегу — лишь бесконечный лес, и ни одного намека на другие дома.
Я дрожу, когда мои глаза возвращаются в фокус на самой комнате. Огромный, сводчатый потолок из балок. Акценты из хрусталя и белого дерева повсюду. Огромный, элегантный камин вдоль одной стены, по бокам уставленный полками с книгами. Открытый дверной проем дает представление о полностью белой кафельной и черной металлической ванной комнате.
Я поворачиваюсь, и мое сердце внезапно подпрыгивает, когда мой взгляд падает на большую кровать на платформе у дальней стены. Я напрягаюсь, каждый страх, который был временно подавлен элегантностью, нахлынул снова.
— Я вернусь с едой.
Он рычит эти слова за спиной, заставляя меня вздрогнуть. Я проглатываю комок в горле, медленно заставляя себя повернуться к нему. Я трепещу под этим пронзительным, ледяным голубым взглядом снова, испытвая его взглядом.
Он высокий, мощный, холодный на вид и тем не менее пронзительно красивый.
Я внутренне съеживаюсь.
Я только что описала монстра, который меня похитил и только что принес в гребаные апартаменты, как красивого.
Он поворачивается, чтобы выйти из комнаты, и мой рот открывается сам собой.
— Где...
— Ты в моем доме. И ты останешься здесь.
Мой желудок падает, когда он переступает порог в элегантный коридор.
— Подожди, — выпаливаю я, дрожа. — Подожди, почему я...
— Потому что ты моя.
Слова бьют меня как пощечина, и арктический взгляд, пронзающий меня, разрезает меня надвое.
— Потому что отныне ты принадлежишь мне.
Дверь захлопывается с щелчком, когда он запирает ее снаружи, оставляя меня одну с моим бешеным, падающим сердцем и испуганными мыслями.
Я поворачиваюсь, дрожа, когда мои глаза падают на кровать. Моя челюсть сжимается.
Я не умру здесь. Я не позволю ему отнять у меня что-либо.
Не без борьбы.
Глава 3
КРИСТОФ
Внутри меня живет монстр.
Я наполняю легкие воздухом, вцепившись в края фарфоровой раковины. Мои костяшки пальцев белеют от напряжения, мышцы и татуировки на моих предплечьях перекатываются, а зубы скрипят.