Люди, которым я платила за бронирование отелей, аренду автомобилей, круизов и заявки на кредиты.
После всего этого я просто выживала несколько месяцев, наблюдая, как мои деньги тают, и гадая, когда мне придётся начать продавать часы, прежде чем я нашла IPVS-Anon.
— Знаете что? — Я улыбаюсь — маска, которую я отточила за последние два года. Это искусственная улыбка, предназначенная скрыть боль внутри.
Потерю. Предательство.
— Я бы с удовольствием, просто у меня смена начинается.
— О! Да, конечно, — выпаливает Моника. — Что ж, может, в следующий раз?
— Я бы очень хотела.
— Замечательно. Увидимся на следующей неделе, Гарриет.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Но я слегка подпрыгиваю, когда почти врезаюсь в маленького мужчину средних лет с улыбкой.
— Боже мой, извините, если я вас напугал.
Я узнаю в нём пастора Симуса, священника церкви, которая достаточно добра, чтобы разрешить IPVS-Anon встречаться в её подвале. Однако мы не разговаривали раньше.
Он улыбается мне.
— Мисс... Куинтон, кажется?
— Кимби.
— Точно, конечно. Гарриет Кимби. Мои извинения.
Его лицо светится.
— Боже мой, как та лётчица, которая пролетела над Темзой?
Я напрягаюсь.
— Да, я... моя мать была большой любительницей истории.
Он сияет.
— Изумительно. Что ж, мисс Кимби, одна птичка напела мне... — он подмигивает, наклоняясь заговорщически. — Это была Ннека, — бормочет он с усмешкой. — Она упомянула, что вы довольно хорошая бегунья. И мне было интересно, не захотите ли вы помочь тренировать местный молодёжный легкоатлетический клуб, который церковь помогает организовать. Нам всегда пригодятся знающие спортсмены!
Большие, заметные групповые мероприятия. Да, это твёрдое нет.
— Мне так жаль, пастор. Я бы с удовольствием, просто у меня много работы.
Он кивает с улыбкой.
— Конечно. И не нужно извиняться. Но если освободитесь?
— Вы будете первым, кому я позвоню.
Он усмехается.
— Прекрасно.
Я делаю глубокий вдох, поднимая глаза на фасад паба. Но это не «Скарлет Хог». Вопреки тому, что я сказала Монике и Челле, у меня сейчас на самом деле нет смены.
Мой взгляд скользит по месту на стене, где когда-то буквы складывались в «The Crook and Shanks Pub» — грязные контуры — единственное, что осталось после того, как они, видимо, закрылись месяц назад. Я опускаю взгляд ниже, пока не замечаю своё собственное отражение в стекле парадной двери — мои теперь тёмно-крашеные волосы убраны назад в высокий хвост.
Ещё одна новизна в моей жизни. Ещё один способ дистанцироваться от прошлого. И от него.
— Ах, вы меня опередили!
Я поворачиваюсь и улыбаюсь, когда Камилла, риэлтор, с которой я переписывалась всю неделю, бодро подбегает на каблуках.
— Приятно наконец познакомиться, Гарриет.
— И мне! — Я моргаю, усмехаясь от удивления. — Я... вау.
Она приподнимает бровь.
— Всё в порядке?
Я качаю головой.
— Да, нет, извините. Просто меня уже динамили трое других агентов за последние несколько недель.
Она вздыхает.
— Мужчины, да?
Я киваю, и она закатывает глаза.
— Это потому, что это, блядь, мужской клуб, милая. Они видят ваше письмо с интересом к покупке или аренде помещения для открытия паба. Но затем они видят имя «Гарриет». И я обещаю вам, всё, о чём они думают, — что вы какая-то скучающая жена трейдера хедж-фонда или что-то в этом роде, ищущая возможность открыть тот самый обречённый на провал бар, который вы всегда хотели открыть.
Мои брови хмурятся.
— Вы правда так думаете?
— О, Гарриет, я знаю это. Вспомните мои электронные письма на этой неделе. Как они подписываются?
Я хмурюсь.
— «С уважением»?
— «С уважением, Кэм», — усмехается она с торжеством. — Не Камилла, а Кэм. Как я и сказала, это, блядь, мужской клуб, особенно в коммерческой недвижимости. Так что играйте в их игру лучше. Обманывайте их и используйте их же дерьмо.
Я усмехаюсь.
— Да?
— О, да. Как с вами? — Она оглядывает меня с ног до головы и пожимает плечами. — Попробуйте в следующий раз использовать в письмах Гарри, когда пишете этим придуркам. Посмотрите, как быстро они ответят, умоляя встретиться по вашему графику.