В последние несколько раз, когда я видела его в ленте фотографий Миши, это были места вроде Восточной Европы. Или Германии. Или Нью-Йорка.
Он не в Лондоне.
Я в порядке.
И всё же иногда эти подкрадывающиеся ощущения становились всё более частыми и интенсивными за последнюю неделю или две. Я чувствую… это, эту силу, за каждым углом и за каждым тонированным окном.
Но я знаю, что это ничего. Я просто привыкаю к своему новому миру. Это пройдёт.
Это всегда проходит.
Я выдыхаю, моё тело расслабляется, когда я поворачиваюсь, чтобы продолжить идти по боковому переулку. Мой кулак разжимается вокруг баллончика в сумке, и моя грудь снова расслабляется.
Ты в порядке.
Я снова дышу, расслабляясь и идя на слегка подкашивающихся каблуках по переулку, к дому.
А затем меня хватают.
Я кричу, но рука грубо зажимает мне рот. И на одну ужасную, постыдную, тревожную секунду я гадаю, он ли это.
Я надеюсь, что это он, и на долю секунды в моей глубине поднимается жар и возбуждение.
— Чёрт, детка, куда это ты собралась сегодня ночью в таком виде?
Холодный, обнажённый, настоящий страх вонзается в меня, как нож в сердце. Мой адреналин кричит, а моя кожа сжимается.
Это не Кристоф. Даже близко.
Я снова кричу, но рука сжимается сильнее на моём рте. Когда я пытаюсь снова, я морщусь, когда мужчина тащит меня глубже в переулок и сильно толкает в кирпичную стену.
Есть только тусклый, мерцающий свет уличного фонаря на главной улице. Но в его жутком свечении я могу разглядеть усмехающееся, жестокое, румяное лицо моего нападающего.
Он похотливо усмехается, когда его глаза скользят по топу и короткой юбке, которые на мне надеты.
— Что скажешь, мы с тобой немного повеселимся, а, дорогая? — бормочет он, его дыхание кислое и тяжёлое от алкоголя.
И внезапно, хотя я всё ещё наполовину онемевшая от адреналина, мои тренировки вступают в действие. Его рука тянется раздвинуть мои ноги, но прежде чем он успевает моргнуть, я сильно кусаю руку, зажимающую мне рот. И как раз когда он ревёт от боли, моё колено дёргается вверх, врезаясь ему по яйцам.
— Ах ты, маленькая пизда! — ревёт он.
Я выворачиваюсь, когда его хватка отпускает меня. Я кружусь, засовывая руку в сумку за баллончиком, чтобы прикончить его.
И мой каблук ломается.
Я ахаю, когда движение моего агрессивного разворота лишает меня равновесия и швыряет на землю.
Прежде чем я успеваю моргнуть, он уже на мне.
Холодный, обнажённый страх сжимает меня, душит, когда его крупное тело врезается в меня. Его вес прижимает меня к мешкам с мусором, на которые я упала. Его кислое дыхание жжёт мои глаза, когда он наклоняется близко, его лицо — рычащая маска гнева.
— Надо было вести себя хорошо, дорогая, — хрипит он. Его колено втискивается между моих ног, пытаясь раздвинуть их.
Я рычу, нанося удары локтями и ногтями. Я попадаю ему в лицо, оставляя жестокие царапины, с которых на лицо капает кровь. Но это только подпитывает его ярость.
— Маленькая сука!
Я рычу, когда тяжёлая рука обрушивается мне на голову сбоку, оглушая меня.
О Боже.
Я тренировалась для этого. Я знаю, как драться и защищать себя. И хорошо. Но я выпила. Мои каблуки меня подвели. Мне нужна секунда, чтобы перегруппироваться и контратаковать, но он не даёт мне ни миллисекунды.
Я кричу, вбивая колено вверх. Но он укорачивается, и я попадаю в бедро, а не снова по яйцам. Его рука снова бьет меня по голове сбоку, заставляя меня вскрикнуть, когда перед глазами пляшут чёрные точки. Я шиплю, толкая его, пытаясь добраться до его глаз, когда слышу звон его ремня.
Моя сумка так близко — она так близко, когда я вытягиваю руку в сторону, чтобы попытаться ухватить её и баллончик внутри. Но я не дотягиваюсь. Мои пальцы едва касаются ручки, пытаясь зацепить её, в то время как вес мужчины давит на меня, душит.
— Я хотел трахнуть тебя по-хорошему. Но теперь я заставлю тебя истечь кровью за то, что ты разбила мне лицо, ты маленькая...
Его голос захлёбывается ужасным булькающим звуком. Мой взгляд быстро переключается с моей сумки на его лицо, и я замираю.
Его глаза неестественно выпучены, а лицо становится свирепо-фиолетовым. И рука, как железо, обвивает его шею, сжимая.
Внезапно вес исчезает, когда мужчину резким рывком оттаскивают назад. Я карабкаюсь вверх, глаза широко раскрыты, грудь вздымается. Моё тело всё ещё кричит от страха и адреналина, когда я смотрю, как огромная, маячащая тень захватывает моего нападающего в удушающий захват, одна рука обхватывает его голову.