Я чувствую, как демон, которого я запер и похоронил глубоко в своей душе, рычит на прутья своей клетки; расхаживает за железом, прежде чем время от времени с силой биться о них, словно проверяя их прочность.
Или его.
Все должно было пойти не так.
Я медленно выдыхаю и тянусь к крану. Я даю воде стечь холодной, прежде чем зачерпнуть две пригоршни, чтобы плеснуть в лицо. Как будто холодный шок может ошеломить моего монстра, заставив его подчиниться.
Как будто я действительно в это верю.
Я плескаю еще холода в лицо, прежде чем закрыть кран и потянуться за полотенцем. Я смотрю в зеркало — лицо мокрое, глаза затвердели, хватка на краю раковины усилилась.
Я сказал себе, что никогда больше не буду этого делать.
Я не имею в виду насилие или действия, которые я совершал последние несколько часов. Я имею в виду совершать эти действия для того, для кого я их совершаю. Я ушел из организации много лет назад и вырезал этот рак из своей жизни.
И вот он здесь. Метастазирует. Коварно пробирается обратно в мой мир даже спустя годы и мили, которые я проложил между своей нынешней жизнью и той, которую когда-то вел.
Когда я был настоящим монстром. Демоном. Зверем. Убийцей. Букой. Кошмаром под кроватью.
Букавац — так меня когда-то называли: мифический демонический король. Не в лицо, конечно. Но я знаю, что это прозвище тянется за мной из тени — и страшное, и заслуженное — через кровь. Через убийства. Через точную, бесстрастную жестокость.
Всё во имя Проекта «Призрак» и человека, которого я буду ненавидеть до самых глубин ада.
Они забрали меня, когда мне было четырнадцать. Отброс, забытый, никчемный сын русской матери по рабочей визе, прозябающий на улицах Ливерпуля. Моя мать была старой закалки, фанатка-совок, которая пила кул-эйд. Поэтому они сказали ей, что они — правительство. И когда-то они были им, действуя как секретная советская военная учебная программа под названием Проект Призрак.
Но когда СССР пал, человек, отвечавший за программу, тогда молодой капитан по имени Михаил Аракас, увидел возможность. Вот он управлял совершенно секретной, неофициальной программой убийц. И когда те, кто подписывал чеки, пали с власти, он решил начать подписывать свои собственные.
Михаил — тот, кто перевел программу в частный режим, превратив ее в самую смертоносную, неизвестную и жестокую школу теневых убийц и шпионов. Он также тот самый человек, который взял вспыльчивое дерьмо с улиц Ливерпуля и превратил его в букаваца.
Его драгоценного демона. Его величайшего убийцу. До того дня, когда я ушел и не вернулся.
В то время я был капитаном в связанной с Братвой империи Цаваковых. Посаженным туда, конечно же, Михаилом для одного из его многочисленных макиавеллиевских козней. Но то, что начиналось как мое глубокое внедрение, чтобы однажды помочь Мику захватить империю, закончилось в день смерти Никиты. И после этого я покончил с Михаилом и его дерьмом. Его ложью. Его бесконечной социопатической жаждой власти, с моей ролью пули, которой свергали королей.
Поэтому я ушел. Я разорвал связи и остался в качестве главного советника Бориса Цавакова. Теперь я человек, носящий постоянную маску.
Снаружи я — мужчина, которого видят люди: высокий ранг в могущественной деловой и преступной империи. Мужчина, который носит костюмы на заказ и часы Patek Philippe. Мужчина, который окончил лучшим на своем курсе престижную Бизнес-школу Лордов, вместе со сверстниками, которые стали титанами финансового и политического миров.
Но это всё поверхность. Маска, которую я ношу, чтобы похоронить прошлое. Та, что держит монстра во мне на цепи, подавленным и скрытым.
Чтобы букавац оставался детским воображаемым кошмаром, которым он и должен быть.
Меня ни разу не искушало желание вернуться к той жизни. И до недавнего времени Михаил не был настолько глуп, чтобы даже просить меня об этом.
Пока он не нашел мое слабое место и не надавил. Пока не предложил мне то, что даже нелепые деньги, которые я зарабатываю сейчас под началом Бориса, не могли купить.
Когда человек, которого я поклялся убить, предложил мне место последнего упокоения моей сестры, чтобы я наконец, наконец смог даровать ей покой, которого она заслуживает, я нарушил свое правило.
Я взял еще одну работу для самого дьявола.
Технически, мы с Миком до сих пор не разговаривали с тех пор, какмя ушел много лет назад. Даже весь этот обмен происходил через Яну, его правую руку. Михаил знает, что я не буду говорить с ним напрямую — особенно после того, что он позволил случиться с Никитой.