Моё горло сжимается. Моё сердце разрывается.
Михаил тихо посмеивается этим монотонным, роботизированным хрипом.
— Ты всегда знала в глубине души, что это неправда, Татьяна. Ты просто знала, что если не поверишь в это, всё было зря. Что ты убила своё собственное счастье и покинула тот остров два года назад ради лжи. И ты два года бежала от этой горькой правды.
Целых два года. Но наконец моё сердце разбивается. Оно просто разлетается на куски, когда крупные, беззвучные слёзы катятся по моим щекам.
— Я сказал тебе, Яна была второй лучшей ученицей, которая у меня когда-либо была. Лучшим был Кристоф. Я знаю его, как если бы он был моим собственным сыном, и он никогда не хотел империю твоей семьи.
Комната кружится. Мой взгляд плывёт.
— А теперь добудь мне то, о чём я просил, Татьяна. Добудь мне мою грёбаную империю, или я сожгу твой мир дотла.
Глава 36
ГАРРИЕТ
Я вываливаюсь наружу, в ночь, задыхаясь от воздуха. Я поворачиваюсь, мчась сквозь ночь, вдыхая раз за разом, пока каждый нерв в моём теле кричит. Каждый синапс в моём мозгу замыкает.
Каждая ложь, в которую я верила, и каждая, которую я продолжала говорить себе, потому что знала, что я зашла слишком далеко, чтобы верить во что-то ещё, обрушиваются на меня, как брошенные ножи. Лезвия царапают мою кожу, разрывают меня на части и сдирают кожу до обнажённых истин, которые ухмыляются мне в ответ.
Кристоф никогда не хотел империю твоей семьи.
Я задыхаюсь от рыданий, когда мчусь по своему кварталу. Я бежала без надобности. Я поверила лжи и покинула единственный рай, который когда-либо знала.
Единственную любовь, которую я когда-либо знала.
Панический крик и удушающее осознание почти невыносимы. Слёзы текут по моим щекам, когда я шатаюсь из квартала в квартал, моё сердце разрывается на куски внутри меня.
А затем волосы на затылке встают дыбом. Это тёмное, могущественное чувство подкрадывается ко мне. Ощущение, что за мной наблюдают.
Что за мной следят.
Что на меня охотятся.
Я вдыхаю воздух, сдерживая рыдание, и сворачиваю на другую улицу. Ощущение усиливается, покалывая на моей коже и сбивая мой пульс. Я шатаюсь к тёмному, несколько сомнительному парку в конце моей улицы.
Возможно, я безумна. Возможно, я всегда была безумна.
Но каким-то образом я знаю.
Я просто знаю.
Я вхожу в парк, мой пульс скачет, а нервы гудят, когда я оставляю освещённый тротуар позади. Шаг за шагом моё сердце бьётся всё быстрее и сильнее, когда тени смыкаются вокруг меня. Пока наконец, примерно в ста шагах по тёмной дорожке, я не останавливаюсь рядом с пустой скамейкой.
И я закрываю глаза.
— Я знаю, что ты здесь.
Мои слова падают в чернильную темноту вокруг меня без эха. Без ответа.
Я прочищаю горло, пытаясь проглотить своё сердце обратно в грудь.
— Я знаю, что ты со мной, прямо сейчас.
Я делаю дрожащий вдох, наполняя лёгкие, прежде чем совершить один из самых больших прыжков веры в моей жизни. Затем я открываю глаза и смотрю глубоко в ночь.
— Я собираюсь бежать.
Воздух неподвижен, и всё, что я слышу — это мои собственные тяжёлые вздохи и мой собственный колотящийся, расплавленный пульс.
— А ты будешь гнаться за мной.
Мои глаза закрываются. Я дрожу.
— Потому что мне нужно, чтобы ты меня поймал.
А затем я бегу. Я поворачиваюсь и просто несусь так быстро, как могу, по едва заметной, опасно неосвещённой дорожке.
Мои мысли кричат в передней части моего сознания, когда я спрашиваю себя о своём рассудке и не веду ли я себя как идиотка. Не сошла ли я с ума. Они кричат мне, чтобы я остановилась, или лучше повернулась и побежала, пока не заперлась в своей маленькой квартирке в подвале, обратно в свой маленький мир новой меня.
За исключением внезапно...
Я слышу это.
Я слышу звук шагов. Хруст обуви по гравию. Звук бега, тяжело топающего по дорожке позади меня.
Несущегося ко мне, как самонаводящаяся ракета.
И всё моё тело взрывается от внезапного прилива адреналина. Я задыхаюсь от крика, ослепительно вырываясь вперёд, когда мои нервы кричат на периферии. Мои лёгкие горят, мои ноги тяжело ступают по дорожке, и каждая клетка моего тела напрягается, будто лезвие застыло в миллиметре от моей кожи.
Я бегу быстрее, чем бежала с тех пор, как при первой погоне в темноте на острове.
Рука ныряет из темноты рядом со мной и хватает меня за горло. И это так внезапно и резко, что мой мозг немеет, а зрение на мгновение чернеет.