А затем врывается реальность.
Рука сжимает меня крепко, сбивая с ног. Я задыхаюсь, кружась в воздухе, прежде чем меня внезапно сильно прижимают к шершавой коре дерева за спиной.
Облака расходятся. Тусклый, голубой лунный свет освещает призрачные линии его точеного лица, тёмные тени во впадинах его щёк.
Смертоносную красоту его ледяных голубых глаз.
Время замирает на полсекунды. А затем внезапно его сильная рука обхватывает моё горло, а его рот врезается в мой.
И мир взрывается.
Это наказывающий поцелуй. Жестокий поцелуй.
Это ядовитое противоядие от бездонной ямы, в которой я тонула два года.
И впервые за два года я наконец ощущаю то чувство, которого жаждала с тех пор, как убежала.
Я чувствую, что меня поймали. Захватили. Взяли в плен.
И это ощущается как дом.
Глава 37
КРИСТОФ
После двух, блядь, лет дело не в том, что я целую её.
Дело в том, что я пожираю её.
Мои губы с силой впиваются в её губы. В движениях наших ртов и переплетении языков сквозит лихорадочная, отчаянная спешка. Я вдыхаю её запах, и всё мое тело каменеет, прижимаясь и вжимаясь в неё, словно стремясь утонуть в ней без остатка. В местах прикосновений кожа будто горит под электрическим разрядом, а пульс грохочет в ушах, как табун диких, безумных лошадей.
Мои руки сжимают её лицо, удерживая его прижатым к моим губам, пока два года сдерживаемой агрессии, гнева, желания, боли, тоски и нужды вырываются наружу. Она цепляется за меня, поскуливая, сжимая мою рубашку в кулаках и покачивая бёдрами навстречу мне.
И этот поцелуй говорит обо всем. Он говорит о том, что теперь она знает: мы оба были лишь пешками. Что нами обоими сыграли, а потом стравили друг с другом. Тот жар, с которым она отвечает на поцелуй, та сокрушительная, отчаянная спешка в удушливых рыданиях, которые она пытается сдержать, отдаваясь мне, — всё это рассказывает историю, для которой нам не нужны слова.
Я хочу кричать о двух потерянных годах. Я хочу содрать с себя, блядь, кожу за кражу моего — нашего — счастья. Два года она пряталась от меня. Два года она ненавидела меня. Два года она бежала от памяти о нас.
Но то, что я снова её найду, было предрешено.
Мы не случайность.
Мы — неизбежность.
И ни расстояние, ни время не смогли этого разрушить.
Мой пульс ревёт, когда моя рука скользит в её волосы, сжимая прядь. Она всхлипывает, судорожно хватая ртом воздух, когда я прижимаюсь к её шее. В каждом прикосновении, в каждом вздохе чувствуется всё то время, что мы провели в разлуке, пока она дрожит и буквально плавится в моих руках.
Её соски твердеют сквозь футболку, прижимаясь к моей груди. Жар между её бёдер, когда я втираюсь между ними, превращает меня в огонь.
И её тоже.
Моя рука задирает её футболку, пока она лихорадочно дёргает пуговицы моей рубашки. Я выигрываю гонку, и она вскрикивает, когда мой рот жадно пожирает розовый, затвердевший сосок. Мой язык кружит вокруг маленькой точки, вырывая крики удовольствия с её губ, пока она почти разрывает мою рубашку.
Её руки прижимаются к моей груди, сжимая, будто цепляясь за меня. Мой рот перемещается на другой сосок, а её руки опускаются к моему ремню.
Тяжело дыша, с учащенным пульсом, мышцы ноют от бега. Лунный свет и ночь окутывают нас, тени деревьев прижимаются к ее спине.
Это наша стихия. Это танец, который мы знаем так хорошо, что даже два, блядь, года не смогли бы его стереть.
Она хнычет, когда я отстраняюсь и внезапно разворачиваю её. Тяжёлые, задыхающиеся стоны срываются с её губ, когда я грубо прижимаю её к дереву и провожу ртом по затылку. Моя рука сжимает её волосы, удерживая её на месте, пока я сжимаю её груди сзади и провожу зубами по её шее.
Моя рука скользит по её рёбрам, вниз по животу и затем глубоко погружается в пояс её тренировочных штанов.
— Кристоф...
Ощущение того, насколько она, чёрт возьми, влажная, разрушает последние остатки моего самообладания. Я рычу ей в плечо, погружая два толстых пальца в её киску, изгибая их глубоко, пока моя ладонь втирается в её пульсирующий клитор. Другой рукой я тянусь между нами и рывком стягиваю её штаны до бёдер.
Следующая — моя ширинка.
Она стонет, когда я позволяю своему набухшему, твердому члену выскочить и прижаться к её заднице. Я кусаю мягкую мочку её уха, потирая её клитор, пока сжимаю свой член в кулак. Моё колено раздвигает её бёдра так широко, как только возможно, когда штаны и трусики спутались у её бёдер. Моя скользкая головка проталкивается между её липкими, жадными губами.