Расследование провели; Бовалона и его секунданта выслали из Испании, и результатом этого стал громкий уголовный процесс в Руане. Дюма приехал туда вместе с сыном и тремя-четырьмя красивыми актрисами. Вызванный свидетелем, он отказался присягать суду под фамилией маркиза Дави де ля Пайетри.
— Я также не желаю, чтобы ко мне обращались господин Дюма, — заявил он, — а хочу, чтобы меня просто называли Дюма.
— Назовите вашу профессию, — попросил председатель суда.
— Будучи здесь, в Руане, городе, подарившем Франции великого драматурга Корнеля, я не стал бы характеризовать себя как автора, пишущего для театра.
— В каждом деле есть свои градации, — милостиво согласился председатель.
— Занесите меня в протокол в качестве писателя, который владеет кое-какими сведениями о дуэлях, — предложил Дюма.
— Значит, вы дрались на дуэли?
— Господин председатель, — ответил Дюма, — мне известно, что закон от пятнадцатого декабря тысяча восемьсот тридцать седьмого года трактует дуэль исключительно как вид вооружённого нападения, и, следовательно, оба его участника подлежат наказанию. Неужели вы полагаете, что я хочу инкриминировать самому себе это обвинение? Я не могу позволить себе сесть в тюрьму. Я слишком занят работой над моими романами-фельетонами.
— Я только желаю убедиться сам и убедить моих коллег в том, что вы вполне компетентны, чтобы выступать на суде в качестве эксперта по проблеме дуэлей, — заметил председатель.
— Ограничусь утверждением, что я, обладая многолетним опытом дуэлей, знаю наизусть французский Дуэльный кодекс.
— Что это такое? — поинтересовался судья.
— Как?! — изумился Дюма. — Вы не знаете, что большой Дуэльный кодекс был составлен графом де Шатовилларом и утверждён комитетом, куда вошли представительные члены французской аристократии, а также комитетом, членами которого стали самые знаменитые литераторы нашей страны?
— Я об этом Кодексе никогда не слышал, — ответил судья.
— В таком случае, позвольте мне прислать вам экземпляр Кодекса, — сказал Дюма.
— Какое отношение этот Кодекс имеет к рассматриваемому нами делу?
— Прямое, господин председатель. Если государственный закон ставит целью упразднить дуэль, то Дуэльный кодекс стремится продолжить почтенную традицию, введя её в русло правил, которые дадут мужчине возможности защищать свою честь с оружием в руках. С точки зрения закона все дуэли равны. Но, согласно Кодексу, если дуэль проводилась строго по правилам, то она делает честь всем тем, кто в ней участвовал, будь её итогом либо рана и смерть одного из участников, либо бескровный исход.
— В таком случае, как, с вашей точки зрения, оценить дуэль, которую рассматривает суд?
— Но это не была настоящая дуэль. Нарушения Дуэльного кодекса были столь вопиющи, что я могу рассматривать её только как грубое вооружённое нападение, как преднамеренное убийство. Хотя поводом для дуэли послужила якобы оскорблённая честь, на самом деле это была ловко подстроенная ловушка.
— Вы можете уточнить, какие именно статьи Дуэльного кодекса были нарушены? — спросил судья.
— Разумеется. Во-первых, дуэль была назначена на десять часов утра в Булонском лесу. Погода стояла холодная, шёл снег. Дюжарье прибыл на место вовремя. Бовалон заставил прождать себя полтора часа. Он вышел из тёплой кареты; Дюжарье замёрз, и его пальцы потеряли всякую гибкость. Подобная уловка предусмотрена в Кодексе. Дюжарье не был обязан ждать соперника; его секунданты должны были отменить дуэль.
— Вы можете указать на другие нарушения?
— Не колеблясь. Секунданты были обязаны сделать всё возможное, чтобы уладить ссору: ведь Кодекс допускает поединок только в крайнем случае, даже в последнюю минуту секунданты должны стараться помирить противников. В интересующей нас дуэли Эквилес, один из секундантов, играл скорее роль не секунданта, а заговорщика. Едва прогремел роковой выстрел, он поспешил подобрать пистолеты и скрылся вместе с ними, тогда как остальные участники дуэли окружили несчастного Дюжарье. Теперь мы знаем, что это оружие принадлежало Гранье де Касаньяку. Дуэльный кодекс устанавливает, что используемое на дуэли оружие должно быть совершенно незнакомо обоим участникам поединка. Так как Бовалон — шурин де Касаньяка, то маловероятно, что эти пистолеты были ему неизвестны. Один из секундантов Дюжарье уже сообщил нам здесь, что когда он перед дуэлью взял один из пистолетов, то испачкал себе руку, а это доказывает, что из этих пистолетов, возможно, много стреляли. Поэтому Бовалон дрался на дуэли с хорошо знакомым ему оружием против несчастного Дюжарье, чьи затёкшие от холода пальцы сжимали пистолет, который он ни разу в жизни не держал в руках.