Однако кардинал, увидев в дверях дофина с завтраком, расплылся в довольной улыбке. Он был выбрит, одет и, завершив длительную церемонию пробуждения ото сна, сидел, откинувшись на спинку кресла.
— Монсеньор чрезвычайно любезен. Сомневаюсь, что даже папа Николай в Ватикане, — благослови его, конечно, Господь, — может похвастать такой предупредительностью к себе. Вам вовсе не было нужды так утруждать себя ради меня.
Люди обычно наиболее податливы в тот час, когда они только что поднялись и не успели ещё наметить планы на день. Первые литеры, нанесённые на девственно чистую доску, — всегда самые чёткие. Именно их Людовик и хотел нанести.
— Я полагал, что будет справедливо и разумно известить ваше преосвященство, — дружелюбно начал Людовик, — о том, что мне самому только что сообщили: в Дофине прибыло французское посольство. Полагаю, нам стоит заранее всё обсудить, чтобы выступить перед гостями объединёнными силами.
— Проклятье, — проворчал кардинал, — они наверняка будут возражать.
— Полагаю, это более чем вероятно, ваше преосвященство.
— Меня это не остановит, — произнёс кардинал, отрывая ножку фазана, сверкнув изумрудным перстнем и с аппетитом вгрызаясь в неё, — меня ничто не остановит.
Людовику, однако, показалось, что зелёные лучики, исходившие от камня, преломились так, словно пальцы собеседника задрожали.
— Вы думаете, король Карл может помешать нашим планам?
— Сейчас — нет. А потом будет уже поздно. Я уверен, что больше всего отца раздражает замужество Иоланды. Боюсь, он Откажет ей в приданом. Но счастье всегда превыше денежных расходов. Я сам с удовольствием выплачу её приданое.
— Вот это воистину королевский жест, — отозвался кардинал Савойский.
— Я, впрочем, думал, что вы можете вычесть соответствующую сумму из своего взноса при подписании договора.
— Гм, — задумчиво протянул кардинал и тут же добавил: — Но, конечно, конечно. Прекрасный способ разрешить дело. Счастье, как вы сказали, превыше денежных расчётов. Но мы как будто ещё не договорились о размерах этого взноса.
Это был не вопрос. Кардинал, отнюдь не новичок в заключении разного рода сделок, приготовил сюрприз. Недаром у него имелось в запасе шестнадцать внуков, и каждый из них — ценная пешка в дипломатической игре. Брак Амадео и Иоланды, пусть даже тайный, уменьшит угрозу Савойе со стороны Франции. Но что мешает ему извлечь из договора дополнительную выгоду, выдав ещё одну из своих внучек за самого Людовика, благо тот овдовел.
— Я полагал бы справедливой сумму в... — начал было дофин.
Но кардинал остановил его:
— Давайте не будем сосредоточиваться только на деньгах, монсеньор. Мне известно, что несколько лет назад — неисповедимы нуги Господни — вы лишились госпожи дофины. Но со временем рана затянется, боль утраты утихнет, и вам придётся подумать о новой супруге, которая даст наследника королевскому дому, особенно когда корона перейдёт к вам.
Людовик пристально посмотрел на кардинала. Такого оборота событий он совершенно не ожидал.
— У меня есть внучка, — пояснил святой отец, — набожная, здоровая и благоразумная девочка, стыдиться которой не пришлось бы ни одному королю. Принцу Пьемонтскому она доводится сестрой. Брак Иоланды с принцем и ваш брак с этой девочкой навеки освятят и укрепят союз Дофине и Савойи.
Людовик лихорадочно соображал. Похоже, кардинал заинтересован в союзе сильнее, чем предполагал принц.
— Я не помышлял о новой женитьбе, — искренне ответил он, — и, говоря откровенно, в душе запретил себе её. Мысль, что другая займёт место Маргариты...
— По удачному стечению обстоятельств, — сухо перебил его кардинал, — она ещё слишком юна и не скоро сможет занять место Маргариты.
— Сколько же ей лет?
— Ей... — кардинал колебался, — ей семь лет. Но для своего возраста она на удивление рослая, и, думаю, созреет рано.
— Ясно, — сказал Людовик. Разница в возрасте составляла всего двадцать один год, что в королевской фамилии отнюдь не было редкостью. Вообще говоря, нежный возраст принцессы бросал совершенно иной свет на всё предприятие, освобождая ею от болезненной примеси чувств, — внучка кардинала становилась всего лишь ещё одной выигрышной картой в весьма много обещающей дипломатической игре.
— Разумеется, я готов проявить максимальную гибкость в вопросе о приданом, — добавил глава савойской церкви.
Людовик немилосердно завысил цену.
— Учитывая процветание Савойи, — начал он, — и учитывая также немалые доходы, которые приносит вашему преосвященству ваше положение, принимая во внимание, наконец, моё намерение, при всей моей бедности, обеспечить приличное приданое за Иоландой (я отнюдь не обязан этого делать), я счёл бы что-нибудь около пятисот тысяч золотых крон справедливым вознаграждением.