Король приказал поставить навесы над длинными столами, чтобы защитить английскую знать и офицеров от солнца. Внимательные слуги поставили перед ними блюда с мясом и подливали им в кубки благородные вина, которых многие из них и не пробовали, омывали им руки и осушали льняными салфетками. Жонглёры и менестрели развлекали их. Каждый становился королём на том пиру. А потом, чтобы разнообразить развлечения, слуг мужского пола заменили прелестными француженками, смеющимися, обращающимися по-свойски с англичанами и гулявшими с ними по тенистым аллеям после захода солнца.
Обмениваясь мыслями с Филиппом де Комином в палатке для заседаний, где проходили переговоры, кардинал Буршье удивлённо поднимал брови.
— О Боже! Мой господин великий канцлер! Никогда ещё со времён, как Иоиль вбил гвоздь в голову Сизеры, не использовали женщин в войне таким образом. Конечно же никогда так не было! Ради всех добрых жён этих людей я должен подвести наши переговоры к быстрейшему завершению. Это будет стоить... хм-м, ваш король говорил о пятидесяти тысячах фунтов. Итак, нам понадобятся ещё корабли, чтобы увезти людей в спешке — и это будет стоить, ну, скажем, восемьдесят тысяч фунтов.
— Семьдесят пять, — возразил великий канцлер. — Конечно, не каждый англичанин женат.
Кардинал согласился.
Потом встал вопрос о ежегодных выплатах английскому королю. Буршье хотел называть это данью, а Комин — даром. Они сошлись на названии, и в договор была введена оговорка о ежегодной пенсии королю Эдуарду. Размер пенсии — пятьдесят тысяч фунтов.
Договор был подписан, и печати поставлены.
В Европе назвали это перемирием торговцев.
Король Эдуард был совершенно удовлетворён. Но Людовик, который части ужинал с ним и поражённый количеством пищи, которую он поглощал, опустился на колени и принялся молиться, когда увидел, что английская армия двигается в обратном направлении.
— Чёрт возьми, когда-нибудь этот человек умрёт от обжорства!
Теперь он узнал больше об английском короле и увидел его слабости. Эдуард был жесток, эгоистичен, на редкость жаден и основательно ленив. С тех пор как он получит свою пенсию для своих собственных расходов, он никогда не выйдет из себя. Франция в безопасности. Людовик поставил его первым номером в списке иностранных вложений.
Угроза вторжения прошла, но осталась угроза для его собственного здоровья. Ему пришлось сесть на сильную диету. Он пил горькие капли, которые давал ему Оливье. Он молился. В письме, которое случайно попало в архивы, видимо чтобы история подсмеивалась над ним, он щедро жертвовал денег аббатству Сен-Клод на молитвы за «хорошее состояние моего живота». Хорошее состояние живота — могло ли теперь оно волновать его всерьёз?
Он вернулся в Париж, приказал отрубить посреди городской площади голову Жаку Немуру и возвратился в Плесси-ле-Тур. Последний предатель Франции был мёртв, последнее крупное поместье конфисковано. Последний иноземный враг, кроме одного, был побеждён, тот, оставшийся — изолирован и оставлен без союзников, да и к тому же — со всех сторон подвергается угрозам. Ещё немного, и Бургундия тоже падёт.
Теперь он должен исполнить клятву перед Господом. Он обещал при коронации, что если Господь передаст ему Францию и разрешит ему объединить её, он будет славить Богородицу так истово, как никакой король не делал.
Именно этим Людовик и занялся.
Глава 51
Вера короля отличалась практичностью. Под покровом религиозности скрывалась глубокая суеверность, как и у миллионов его подданных. Он никогда не усмехался, когда видел крестики из чеснока, развешанные на крестьянских дверях для защиты от оборотней, поскольку у него был собственный талисман. Он носил свой изумруд поверх одежды, чтобы отогнать болезнь, которую никто никогда ещё не мог вылечить и которая, возможно, происходила от демонов. Его поклонение святым сочеталось с убеждением в том, что ему необходимо сотрудничество с ними, как будто они — союзники в одном деле. Тот святой, который помогал ему, мог ожидать щедрых дарений в пользу церкви, носящей его имя, а те, кто не помогал ему, могли рассчитывать лишь на то, что со шляпы короля будет убрано их изображение и растоптано. Небеса — огромная Франция, Бог — великий король, демоны, вероятно, это что-то вроде неверных французских вассалов.