Затем король занялся поиском подходящего посла. Жаль, что нельзя было назначить Филиппа де Комина, ибо он при всех своих выдающихся способностях стоял вне вопроса. Мария Бургундская ненавидела человека, который предал её отца и переметнулся в стан врагов.
— Оливье, сможешь ли ты исполнить дипломатическое поручение чрезвычайной для Франции важности?
— Однажды мне уже предоставлялся случай, ваше величество, когда я собирал травы в Гиени.
— Это совершенно другое поручение, Оливье, без всяких трав. Хотя нет, может быть... Любовное зелье! Как оно действует?
— Достаточно быстро и надёжно, ваше величество.
— Когда любовное зелье начинает действовать?
— Через день.
— И достаточно долго, чтобы подписать свадебное соглашение?
— Пациент даже и не задумается о свадьбе, ваше величество.
— Тогда — никаких трав.
Он рассказал свой план женить юного Карла на Марии.
— Я недостаточно хорошо смотрюсь в качестве простого шевалье, ваше величество. В Бургундии все обращают большое внимание на титулы.
— Будь ты проклят. Получай графство Меданское. Очень хорошо, господин граф. Теперь вы удовлетворены?
Цирюльник ловко использовал своё положение. Король всё больше и больше зависел от него.
— Я должен также иметь военное звание, чтобы общаться на равных с бургундскими рыцарями.
— Как хорошо учат лекарей вымогательству! Подлец, будь губернатором Сен-Кантена. Но ты не будешь жить там, поскольку ты нужен мне здесь. Но прими титул и назначение.
Оливье ле Дэм, губернатор Сен-Кантена, граф Меданский, выехал с великолепным эскортом, включавшим также и мула, груженного бесценными подарками и портретом Жана Леклерка в дофинском облачении, — это было единственным, что напоминало в нём сына короля и что художнику удалось всё-таки изобразить на портрете.
Мария отказалась принять его. Каждый день она проводила вместе с императорским принцем, катаясь верхом — она была бесстрашной наездницей. Он занимался соколиной охотой, она же в то время стреляла из лука по фазанам. Французская делегация провела целую неделю в Генте. Когда принцесса узнала, что люди на улицах открыто смеются над горбом посла и его платьем, она сжалилась и согласилась на встречу.
Она галантно заметила, что дофин выглядит гораздо лучше, чем она предполагала и слышала, отказалась от подарков и заметила, что, «несмотря на все препятствия других заинтересованных сторон», она выйдет замуж за человека, которого любит. Лекарь покинул Гент в разочаровании. Собаки облаивали лошадей его эскорта, а бродяги пытались оторвать золотые застёжки от туфель Оливье.
Он знал, что проиграл. Не нужно было быть врачом, чтобы заметить разницу между маленьким согбенным Карлом и высокой, умной принцессой. Все одобряли её союз с «белым австрийским рыцарем».
Но ему удалось узнать кое-что, что могло бы смягчить гнев короля. Он внимательно прислушивался, когда принцесса говорила о «всех препятствиях». Он выяснил, кто кроме Людовика препятствовал браку.
Оказалось, что это были вольные и свободолюбивые голландцы. Филипп де Комин был прав. В Нидерландах зрела волна свободы. И теперь, когда один тиран погиб, голландцы боялись попасть под иго другого, будь то Людовик Французский, такой опасный и близкий сосед, будь то священный римский император, которому триста граничащих с Нидерландами немецких принцев уже принесли клятвы верности. Почему бы, спрашивали они, Марии не выйти замуж за голландца?
К удивлению королевы. Людовик решил подождать. Если дофин не произведёт впечатления на принцессу, то король сам «произведёт впечатление» на голландцев, которые будут вынуждены всеми силами препятствовать браку. Он понизил пошлины на ввозимые фламандские товары и поставил в выгодные условия фламандцев, которые могли теперь устроить своё производство во Франции и получать большую прибыль. Появились новые отрасли промышленности, связанные с производством тонкой керамики и оптического стекла. Французы тоже освоят эти технологии, и фабрики будут продолжать работать и без фламандцев.
Казалось, дела шли хорошо. Вскоре голландцам удалось кое-чего добиться. Они укрыли принцессу в тайном убежище в Генте, Максимилиану было разрешено её видеть только в присутствии других. И сама того не желая, принцесса пообещала исполнять то, что ей будет приказано. Представители Фландрии, Рейна, Зеландии, Брабанта и Голландии принесли ей в дар документ, названный Великой Привилегией. Это была их привилегия, но не её. В документе говорилось о том, что в случае, если она отказывается от своего права подписывать договоры, объявлять войны и повышать или понижать пошлины без ведома представителей указанных областей, будет свободна выйти замуж за кого считает нужным. Она подписала, предпочтя этим правам крепкие объятия Максимилиана.