Людовик произнёс своё любимое заклинание «Пронеси Господь!». Это была довольно невинная фраза, сильно отличающаяся от весьма крепких выражений большинства мужчин, но ему импонировала мысль о том, что гнев Господний может миновать его и пронестись мимо. Спать сегодня?
Он даже глаз сегодня не сомкнёт. Он мог быть настоящим мужчиной в поединках, а также с лютней в руках. Неужели он не сможет быть настоящим мужчиной и с женщиной — с помощью Господа и святого Лазаря?
Камердинеру казалось вполне естественным, что принц напевает и с важным видом вышагивает по комнате, думая о своей брачной ночи. Людовик, правда, никогда не рассказывал ему о своих любовных похождениях, хотя камердинер полагал, что мог бы быть поверенным наследника в подобных делах, однако, поскольку тот ничего ему не рассказывал, слуга попросту решил, что принц гораздо более скрытен, чем все о нём думают.
К полудню собор Св. Гатьена был битком набит людьми. Над городом разносился звон колоколов, но в назначенный час этот оглушительный перезвон внезапно умолк, чтобы все могли услышать голос герцога-архиепископа, проводящего венчание. В приделе для женщин королева, одетая в платье из голубого бархата, вышитое мелкими серебряными лилиями, шепнула Маргарите:
— Было бы нехорошо, если бы венчание началось без короля. — А где король?
Королева ответила:
— Его высочество поехал в Амбуа по важному государственному делу. Королевы, моя дорогая, не должны слишком глубоко вникать в подобные вопросы.
— Когда я стану королевой, то я буду!
Королева только вздохнула. Было совершенно ясно, что эта девушка, которая через несколько минут станет женой наследного принца, ждёт не дождётся, когда сможет всем продемонстрировать своё подвенечное платье, намного более нарядное и роскошное, чем у королевы. Во время торжественной церемонии она станет центром всеобщего внимания. На неё будут устремлены тысячи восторженных взоров. И у них будет основание восхищаться. Несмотря на свою молодость, она была выше королевы, её бархатное платье с вставками из золотой ткани обтягивало тонкую талию, ниспадая широкими складками к полу, прикрывая её изящные ножки, обутые в атласные туфельки. В её иссиня-чёрных волосах сверкала золотая диадема, украшенная ляпис-лазурью, прекрасно сочетающейся с её синими, просто невероятно синими глазами. Сочетание чёрных волос и синих глаз было достаточно обычным в Шотландии, где каледонская кровь устраивала неожиданные фокусы, но во Франции это было чрезвычайно редким явлением. Диадема принадлежала самой королеве, она была на ней, когда она выходила замуж за Карла Французского. Вчера, фамильярно ущипнув Маргариту за щёку, Карл сказал:
— Давай-ка дадим этой миленькой принцессе твою старую корону, когда она выйдет замуж за нашего сына. У нас в казне нет ничего более красивого.
Королева не стала возражать. Возможно, их королевской семье как раз и не хватает хорошенькой принцессы, чтобы объединить родственников. Если на следующий год король Карл станет дедом, может быть, его новое положение уменьшит отчуждённость между ним и сыном, а кроме того, положит конец этим ночным отлучкам.
— Когда ты станешь королевой, Маргарита, то будешь делать то, что захочешь. Но это будет ещё не скоро. Король Карл ещё не стар...
— Я совсем не это хотела сказать.
— ...хотя, разумеется, тебе он кажется старым. И дай Бог ему жить и здравствовать ещё много лет.
— Да, конечно, мадам, я тоже молю об этом Господа.
— А пока, дитя моё, постарайся быть ближе моему сыну. Я знаю его лучше всех. Он любит тебя, хотя слишком застенчив, чтобы сказать это. Ты очень красива, Маргарита, любой принц, даже более красивый, чем наследник, будет чувствовать робость в твоём присутствии. Но Людовик талантлив, умён, много думает о благе Франции. У него большое сердце — открой его, чтобы жар этого сердца не сжёг его самого!
Взгляд Маргариты был спокоен и чуть равнодушен.
— Ну, конечно, мадам, я же знаю, в чём заключается мой долг. А вы знаете моего отца?
— Я знаю короля Якова лишь по многочисленным отзывам о его мудрости и отваге.