Незадолго до того, как уровень песка достиг третьей полосы, раздался цокот копыт и звук фанфар. В женском приделе королева вздрогнула и, покраснев, бросила взгляд на Маргариту. Но фанфары в Шотландии звучали по-другому, и Маргарита выглядела вполне счастливой и довольной тем, что государственные дела не задержали короля в Амбуа ещё дольше.
— Интересная мелодия, — сказала она. — Его высочество прибыл на венчание?
— Его высочество прибыл на венчание, — ответила королева, сжав губы и стараясь выглядеть как можно спокойнее.
Фанфары исполнили фрагмент мелодии из известной охотничьей песенки «Наша птичка попалась в сети», так как Карл, пользуясь своим правом делать глупости, велел трубачу исполнить эту мелодию в честь сына, как бы достаточно прозрачно намекая на брачную ночь. Это было вульгарно и пошло, однако народу это понравилось, они засунули за пазуху свой недоеденный хлеб и, забыв все свои мрачные предчувствия, приветствовали короля Карла понимающими ухмылками. Он прошёл в собор, пожал руку Дугласу Дугласскому и махнул своим кнутом в сторону алтаря. После пяти миль пыльной дороги ему хотелось пить. Пусть скорее начинают венчание, чтобы можно было побыстрее сесть за праздничный стол. По крайней мере, здесь желания короля и его народа полностью совпадали.
Таинство венчания, которое обычно протекает спокойно и торжественно, прошло неприлично быстро, поскольку король стоял, похлопывая себя кнутом по бёдрам, как бы подгоняя церемонию. Людовик и Маргарита преклонили колена, обменялись клятвами и стали мужем и женой за гораздо более короткое время, чем потребовалось королю, чтобы добраться из Амбуа. Затем собор моментально опустел, как будто присутствующие боялись, что на их головы рухнет крыша, и проголодавшийся, но уже повеселевший народ ринулся к столам, ожидавшим их на рыночной площади, чтобы бесплатно поесть и выпить за короля Карла, за красоту Маргариты, выражая сожаление, что не каждому дано родиться наследным принцем. В разных концах площади звучала песенка «Наша птичка попалась в сети».
Если бы свадебный пир устраивался в одном из обеденных залов парижского дворца, сразу бы бросилось в глаза малое количество прислуги, бедная сервировка, немногочисленное окружение короля. Весь двор не заполнил бы и одного зала. Однако здесь, в Туре, в этом небольшом шато всё проходило гораздо менее формально, поскольку обстановка более соответствовала событию. Маргарита покраснела, когда король потрепал её по подбородку. Она заставила себя мило улыбнуться, когда он, потянувшись к большому блюду, отрезал своим охотничьим ножом огромный кусок дымящейся говядины и бросил его на тарелку принца, громким голосом призывая его как следует подкрепиться перед грядущей «битвой любви» во имя Франции.
Случилось так, что после вчерашнего лёгкого недомогания принц был невероятно голоден. Обычно он ел настолько мало, что королева была даже несколько обеспокоена состоянием его Желудка. Принц приписывал свой отменный аппетит, прекрасное самочувствие и необычайную и необъяснимую бодрость после бессонной ночи вмешательству в его судьбу святого Лазаря, откликнувшегося на его молитвы. Он буквально пожирал всё, что стояло перед ним, и не отставал от отца в поглощении вина.
Все за столом делали то же самое, беря пример с короля и его наследника, и Маргарита вспомнила слова своего отца: «Французы, моя дорогая, всегда торопятся». Она решила, что сможет привыкнуть к такому поведению за столом. В конце концов эти люди были не намного грубее тех, что остались в Эдинбурге, они также с презрением относились к этим новомодным итальянским вилкам. Однако она обратила внимание, что королева вилкой пользуется. И французская кухня, безусловно, была лучше шотландской. Вот только жаль, что красавчик слуга, стоявший за спиной у принца, сам не был принцем, и наоборот.
Она мысленно поменяла их местами. Слуга сразу стал меньше ростом, его каштановые волосы приобрели тусклый сероватый оттенок, ливрея стала висеть, как на вешалке, а глаза, всячески избегающие её взгляда, устремились на неё и смотрели не отрываясь. До этого момента она не замечала неестественно большой головы принца, но сейчас, когда она устроила это воображаемое превращение и их головы оказались на одной линии, то она увидела, что голова принца чуть ли не вдвое больше.