— Да, так оно и есть, ваше высочество.
— Так почему же он жалуется?
— У меня прекрасные солдаты, — сказал Людовик, зная, что его слова будут повторять, — смелые и отважные.
Король спросил:
— Так что же ты ещё хочешь?
— Мне нужны пушки. — Дофин кивнул в сторону Жана Бюро, сидящего в дальнем конце стола. — А также механик, который в них разбирается. У нас во всём войске нет ни одной пушки.
— Бюро нужен здесь, — сказал король. Де Брезе говорил ему, что артиллерия не нужна в борьбе с несколькими бандами английских мародёров-лучников, которые убегут при одном появлении дофина. Он пытался убедить его, что использование пороха противоречит законам рыцарства. Однако он не собирается в полный голос требовать отказа от пушек. Он повернулся к Бернару. — Господин д’Арманьяк, вы с юга. Ваши города хорошо защищены от горстки англичан?
— Город Ош хорошо укреплён, — с уверенностью ответил он. Однако, вспомнив о непредсказуемом характере своего племянника, он добавил: — Однако было бы разумно предоставить несколько пушек в город моего родственника, поскольку он находится ближе к границе, чем мои земли.
Ему было не очень удобно докладывать, что англичане уже открыто появляются поблизости от Лектура. Столь глубокое проникновение в земли Чёрного Арманьяка говорило либо о полной бездеятельности со стороны Жана д’Арманьяка, либо о чём-то ещё хуже — например, о сговоре между его племянником и англичанами. Жан д’Арманьяк был бы не первый, кто пытается заигрывать с ними. Однако Бернар был верен своему дому и ни с кем об этом не говорил. Ещё будет время изучить тёмные потоки сознания племянника, когда войска доберутся до южных земель.
— Если я буду давать пушки всем, кто у меня их попросит, — сказал король, — у меня их не останется, чтобы защищать Париж. Тем не менее мы найдём немного пушек, да, де Брезе?
— Разумеется, сир, — ответил де Брезе. Он знал, какую именно пушку он отдаст.
— А как насчёт Жана Бюро? — продолжал настаивать Людовик.
Король покачал головой.
— Я не могу его отдать. А как насчёт молодого Анри Леклерка? Людовик был доволен:
— Он прекрасно подойдёт.
— Нет, нет, — покачал головой Бернар, с гораздо большей горячностью, чем того требовали обстоятельства.
— Почему нет? — с подозрением полюбопытствовал де Брезе.
— Анри Леклерк — очень хороший механик, — раздался с дальнего конца голос Жана Бюро. — Он великолепный наводчик, прекрасно разбирается в стратегии, а кроме того, говорит на латыни и с большим искусством играет на лютне. — Бюро гордился своими людьми. Ведь мало кто из солдат мог сравниться с дворянами в области образованности, и он был счастлив, что мог назвать одного из тех, кто мог.
Дофин улыбнулся.
— Я знаю про лютню. Но не думаю, что в нашей экспедиции будут женщины.
Маргарита опустила взгляд.
— Да, ты от многого отказываешься, — засмеялся король.
Брат Жан Майори и Бернар д’Арманьяк обменялись взглядами. Эти два бывших наставника дофина, ныне включённые в его свиту, хорошо понимали и уважали друг друга. Жан говорил Бернару, что он сам загнал себя в тупик и что ему необходимо оттуда выбраться. Де Брезе пристально смотрел на них, его раздвоенная борода напряглась, как усики у насекомого. Он чувствовал, что здесь кроется какая-то тайна.
Когда-то однажды Бернар д’Арманьяк вмешался в жизнь Анри Леклерка, желая ему счастья, но не дав ему возможности быть признанным своим отцом и снова бросив его в безвестность. Теперь ему предстояло сделать то же самое. Встреча Анри с Жаном лицом к лицу — а это неминуемо произойдёт, если Анри будет включён в экспедицию — в его представлении могла иметь такие непредсказуемые, такие ужасные последствия, что допускать этого никак было нельзя.
Пока на пиру царила довольно непринуждённая и весёлая обстановка, поэтому он решил держать шутливый тон:
— Наверняка у Жана Бюро найдётся не менее умелый пушкарь, по крайней мере в военном деле. Дофин только что сказал, что для него важнее, чтобы пушкарь сражался с врагом своей пушкой, чем с дамами своей лютней.
Король Карл тут же поднял бокал за дам:
— Пусть эти очаровательные создания никогда не станут нашими врагами.
— Если вы подберёте мне хорошего пушкаря, — сказал Людовик, — то мне всё равно, кто он. — Он был доволен, что издевательский тон разговора сменился на более серьёзный и важный для него, а кроме того, он был рад, что смог добыть для своего небольшого войска хоть какую-то артиллерию.
Бернар д’Арманьяк тоже был доволен. Он сумел оказаться ангелом-хранителем, невидимым и неизвестным для своего дальнего родственника.