В следующем помещении делали мушкеты.
— Когда-нибудь, — сказал Анри, — мы будем делать их с двумя стволами. Но пока ещё никому не удалось решить проблему веса. — Он взял у одного из рабочих готовое оружие и дал Маргарите подержать его, чтобы она почувствовала его вес. Она бы не смогла его удержать, если бы Анри не поддерживал его с другой стороны. Оно состояло из трубы сварочного железа, прикреплённого к массивному, как у арбалета, прикладу; чтобы выстрелить из него, надо было, как и в пушке, поднести к заднему отверстию горящий фитиль. Полосам раскалённого докрасна железа придавалась нужная форма, затем края сваривались, и по мере сварки находящаяся внутри трубы форма постепенно вытаскивалась. Хитрость заключалась в том, чтобы вовремя её вытащить, иначе охлаждающееся и сжимающееся железо не выпускало форму, превращая всё устройство просто в железную палку. Если такое произойдёт, то никакого мушкета уже не получится.
— А как была сделана большая латунная пушка, которую предоставили дофину, мэтр Анри?
— Она была отлита, мадам. — Казалось, он что-то скрывал.
— Не сомневайтесь, супруге дофина вы можете доверить любые секреты, — сказал де Брезе.
— Дело не в этом, господин де Брезе. Просто литейная мастерская...
— Не место для дамы? — засмеялся де Брезе, махнув в сторону обнажённых до пояса рабочих, блестящих от пота, копошащихся возле своих горнов и целиком поглощённых своим делом; лишь изредка кто-либо из них бросал любопытный взгляд на существо, пришедшее в их грубый, пропахший потом мир из мира совершенно другого, им неведомого. — Но мадам ничем не показала, что ей неприятен вид этих людей.
— Нет, конечно, — сказала она, глядя на Анри. Затем она поспешно добавила: — Я всегда считаю своими друзьями оружейников, которые вооружают войско моего супруга.
— Я не имел в виду людей, — сказал Анри. — Им приходится работать в таком виде из-за жары. Я просто хотел сказать, что сегодня мы отливаем пушку, а при этом всё может случиться: иногда вырывается раскалённый металл, однажды треснул тигель.
— Но если госпожа вам прикажет, вам придётся подчиниться.
Маргарита не любила, когда ей противоречили, ей также не хотелось лишаться общества этого интересного человека, который, как ей было известно, говорил на латыни и играл на лютне и который только что декламировал итальянские стихи.
— Думаю, со мной ничего не случится. Похоже, что капитан Леклерк всё делает прекрасно.
— Тогда держитесь поближе ко мне и не подходите к большому тиглю.
— Обещаю, монсеньор Леклерк, — улыбнулась она и совершенно неожиданно просунула свою обнажённую руку в изгиб его локтя. — Так пойдёт?
Анри знал, что сажа и копоть покрыли его одежду.
— Боюсь, вы можете испачкаться, мадам.
Испачкаться, испачкаться, радостно крутилось в голове де Брезе. Если бы только он мог сейчас привести сюда короля и королеву, чтобы они увидели их первую встречу. Он думал, что события будут развиваться намного медленнее. Если бы только сюда вошли этот болтун д’Эстувиль или самый зловредный сплетник при дворе Жак де Тилле. Вот уж разговоров-то было бы! Ну и он бы тоже кое-чего добавил. Как быстро бы распространились слухи о том, что эта тщеславная, легкомысленная принцесса, кропающая стишки и всё своё время проводящая у большого зеркала, привезённого за огромные деньги из Венеции, — причём деньги налогоплательщиков, — флиртует с этим простолюдином, нет, просто незаконнорождённым, пока её супруг погибает от треснувшей пушки, отлитой этим самым ублюдком!