Но две знакомые и любимые руки успокоили его. Рука Маргариты легла ему на лоб, а мать взяла его руку в свою. Это было и пью, но что она означала, он не понимал.
— А ваши фрейлины, матушка? Ваш факельщик? В такой жуткий час? Где они?
— Тихо, Людовик. Мне не нужен свет, чтобы открыться моему сыну, который не приходит ко мне.
— Матушка, дорогая, поверьте мне. Я несколько раз пытался зайти навестить вас и моего младшего брата.
— Я же говорила вам, — подтвердила Маргарита.
— Я должна была услышать эти слова от него самого — он никогда не лгал мне. Все остальные лгут, одни из ненависти, другие, как вы, Маргарита, чтобы утешить меня.
Она слабо улыбнулась, это была тень улыбки в холодном голубом свете, делавшем её губы безжизненными.
— Я недавно послала к тебе с визитом ведьму, но ты её не слишком-то любезно принял.
— Так это вы направили сюда эту женщину?
— Это единственный способ примирить тебя с королём. Я боюсь за тебя.
При мысли о том, каких усилий стоило такой гордой женщине направить к нему это посольство, лицо его покраснело.
— Конечно, с твоей стороны было неразумно и невежливо навлекать на себя отцовский гнев, оскорбляя её. Но в глубине души я порадовалась, что ты это сделал. Так мне легче было носить твоего брата. Я всё время повторяла себе: «Этот ребёнок, может быть, тоже будет любить меня, когда вырастет». Но мне стало страшно за тебя ещё больше, когда родился мальчик и твой отец сделал решительный шаг. Ты должен прочесть это, потому что, не увидев собственными глазами, ты не поверишь.
— Я поверю вам на слово, матушка. Не нужно зажигать свет.
Только теперь он заметил в руках матери большой свёрток. Красные печати казались чёрными в темноте, но он мог разглядеть на них символы Франции. Печати были сломаны. Он подумал о том, какую сумму пришлось заплатить, чтобы заполучить этот секретный документ, который явно имел к нему прямое отношение. Он никогда бы не подумал, что его кроткая мать способна на интриги.
— Я объясню тебе всё в двух словах. Это прошение к папе о разрешении передать права наследования твоему брату.
У Людовика перехватило дыхание. Не говоря уже о подкупе, наверняка и кровь была пролита для того, чтобы перехватить столь важное послание к его святейшеству.
Она почувствовала, что его терзают подозрения:
— Никто не пострадал, Людовик. Просто пришлось подороже заплатить. При помощи денег всегда можно избежать кровопролития. Убийство не для меня, особенно если учесть, что всю жизнь я посвятила тому, чтобы дарить жизнь. Впрочем, не знаю, как далеко бы я зашла, если бы мне не удалось решить задачу с помощью денег.
— И что же вы советуете мне теперь делать, отважная моя матушка, хотя я уже знаю.
— Ты должен бежать.
— Я не покину Францию.
— Я знала, что он не согласится, Маргарита, — вздохнула королева. — Я даже говорила вам, что он не согласится.
— В Шотландии мы будем в безопасности, — прошептала Маргарита. — Тебе, конечно, не слишком понравится в горах Шотландии, но долина Твида — это замечательное место, с мягким климатом, и в тамошних заводях полно рыбы...
— Я не хочу, чтобы меня забыли.
— Но, может быть, это ненадолго.
— До тех пор, пока не умрёт герцог Беррийский.
— Людовик, Людовик, Людовик, — пробормотала его мать.
— Они были необычайно бдительны, матушка, чтобы я не убил его!
— Они не знают тебя так, как я, сын мой.
— Маргарита, а что лежит к югу от твоей замечательной шотландской реки Твид?
— Как что — Англия, конечно.
— Англия! — он словно выплюнул это слово.
— Он не поедет. Помоги мне, Маргарита. Мне плохо и тяжело на душе.
— Матушка, эта петиция должна быть отправлена его святейшеству. Вы это понимаете.
— Да, понимаю, — рассеянно ответила она.
— Все следы, трещины — всё должно быть как было. Печати надо тоже как-то восстановить.
— Я знаю. Всё уже подготовлено. Есть копии печатей.
— Но кто мог сделать копии?
— Спокойной ночи, дорогой Людовик.
Она медленно направилась к двери, тяжело опираясь на руку Маргариты.
Людовик нервно ходил из угла в угол. Содержание зловещего послания наконец-то полностью дошло до него, словно раскаты грома эхом отдались в нём, оглушив после ослепительной вспышки безмолвной молнии.