После смерти матери Людовика видели лишь тогда, когда он направлялся в церковь или когда его присутствие в совете было необходимо. После того как весь двор перестал носить траур, он стал появляться ещё реже, зная, что фиолетовый плащ, который он упорно не снимал, являлся предметом всеобщих насмешек. Даже Маргарита сначала упрекала его:
— Покойным от этого никакого проку.
— Жена, это знак уважения к их памяти, — отвечал он.
— Да, конечно. wonder if they know.
Людовик недовольно взглянул на неё. В первый раз с момента их женитьбы она заговорила с ним по-английски.
— Что-то не так, моя дорогая? Ты же знаешь, что я терпеть не могу этот язык.
Однако в тот вечер его вид или, по крайней мере, его наряд приятно удивил своей весёлостью. Людовик неожиданно появился в её кабинете и заявил, что дофину и дофинессе следует появиться на фейерверке, устраиваемом Карлом:
— Его высочество и её свинство празднуют зачатие нового помёта.
— Мне тоже надо идти? — устало спросила Маргарита. Затем она улыбнулась его наряду:
— Я уж было подумала, что ты заболел. Эти панталоны! Одна штанина тёмно-синяя, а другая зелёная с белыми полосками! «Осталось только заиграть на флейте», — сказала я себе. Но, услышав про «её свинство», я поняла, что с тобой всё в порядке. Однако я плохо себя чувствую, Людовик.
Он ответил, что в таком случае он тоже не пойдёт.
У него был такой озабоченный вид, что она тут же передумала:
— Похоже, это действительно важно, Людовик. Конечно, я пойду. Только объясни, в чём дело.
— Если они будут видеть тебя, они будут думать, что и я там, а мне надо исчезнуть на некоторое время. Кажется, от его святейшества пришёл ответ Карлу. И я собираюсь узнать, каков этот ответ, прежде чем это узнает король.
Маргарита содрогнулась:
— Как? Это опасно?
— Ещё опаснее ничего не делать. Все будут увлечены фокусами капитана Леклерка. Я слышал, он изготовил ракету, которая, подобно комете, перелетит через Нотр-Дам и вспыхнет тысячью ярких звёзд. На улицах соберутся толпы народа.
— Тебя узнают, Людовик. Пошли кого-нибудь другого.
— Этого я никому не могу доверить. И — посмотри на меня, дорогая, — на кого я похож?
— На моего мужа и повелителя, монсеньора дофина.
— А в этом дурацком наряде ещё и на уличного шута, только танцующего медведя не хватает. Самое очаровательное в тебе то, что ты не понимаешь, какая у меня заурядная внешность. Или если и понимаешь, то очень умело скрываешь это. Добродетель, граничащая co святостью. Да хранит тебя Господь, и осторожней со своей простудой. A за меня не бойся. Я вернусь ещё до того, как Пьер де Брезе напьётся, что случится очень скоро.
В небольшом парке на берегу Сены, где, в назидание врагам короля, был в мешке сброшен в реку незаконнорождённый отпрыск Бурбонов, Карл устроил пышное празднество, в честь интересного положения Аньес Сорель. Здесь были и танцующие медведи, и говорящие птицы, и петушиные бои, и менестрели, и борцы, и конечно, главное новшество таких праздников — фейерверк.
Высший свет, полусвет и низкий сброд, именно в таком порядке, кругами расходились от короля до окраин парка, чтобы поприсутствовать на представлении и, конечно, посмотреть на фейерверк.
В центре событий, среди сильных мира сего прогуливались Людовик и Маргарита. Их видели все, и это положило конец слухам о том, что они удалились от двора. Людовик даже поговорил со скромно одетым, аскетического вида нунцием его святейшества папы Евгения IV:
— Не правда ли, удивительно, ваше преосвященство, что в фейерверке, свидетелями которого мы сегодня будем, порох используется исключительно в мирных целях?
В это же самое время в другом конце парка де Брезе разговаривал с нунцием его святейшества Феликса V. Они оба были приглашены от имени короля, так как министры полагали, что их долг государственных деятелей продлить схизму и сыграть на этом. Де Брезе говорил, что сегодня они станут свидетелями изобретения, которое, за определённую плату, может быть использовано для того, чтобы обеспечить папской тиаре Феликса V реальную власть. Сколько его святейшество Амадей Савойский готов заплатить за мощный артиллерийский корпус? Нунций, изобразив на лице гримасу святой неподкупности, степенно ответил, что его хозяин богат и готов заплатить сколько угодно за хорошую помощь, лишь бы она пришла быстро, ибо почва с каждым днём уходит у него из-под ног.