Он поднялся и посмотрел на инскрипту, которая продолжала парить над столом. Не решаясь подойти к артефакту он думал: “Нужно быть осторожным. Кто знает, на что еще способна эта штука”. Внезапно в его голове прозвучал голос.
“Чего ты жаждешь?”
— Что? — он инстинктивно оглянулся, но в комнате никого не было “Это говорит инскрипта?” - подумал он.
“Чего ты жаждешь?”
“Чего ты жаждешь?”
“Чего ты жаждешь?”
“Чего ты жаждешь?”
Вопрос повторялся снова и снова. Врезался в его рассудок. Ему казалось, буд-то кто-то вскрыл его череп и скребком пишет на его мозгу.
— Я…не…знаю.
Слова вырвались из него самим собой.
“Ложь!”
В его голове раздался оглушительный крик. Сайджед, чуть было не откусил себе язык от внезапной вспышки боли. Он упал на колени, а его левая рука неестественно вывернулась.
“Ты смеешь лгать, жалкое отродье Сид! Ложь! Ложь - принадлежит ей!”
“Ты будешь страдать, как страдали другие!”
“Ты покоришься!”
Внезапно, он начинает вспоминать. Нет. Это не он потянулся за этими воспоминаниями. Это инскрипта заставляет его вспоминать. Зачем? Он словно вернулся в тот день, когда проснулся в больнице. Услышал, как медсестра зовёт доктора, а человек, стоящий рядом с ней, смотрит на него и разочарованно кивает головой. Сайджед пытается, что-то сказать, но не может. У него сил говорить. Медсестра, куда-то исчезла, а человек подходит ближе к койке.
Сайджед знает его и ненавидит его? Или же доверяет? Человек наклоняется и говорит: “Всё кончено. Её больше нет”.
— Сила… — прошептал он.
Боль усилилась. В глазах темнело, он почувствовал, что скоро потеряет сознание. Собрав все силы, он закричал:
— Мне нужна сила! Ибо я слаб! Слаб настолько, что не смог… — он на мгновение замолчал. Где-то внутри закипала давно сдерживаемая ярость. Вот только теперь ему не нужно сдерживаться.
— Я больше не поддамся слабости! — заревел он, словно зверь в клетке. — Ты спрашиваешь, что мне нужно? Вот тебе мой ответ. Сила! И если он тебя не устраивает, то можешь убить меня! Ну же! Давай!
Он уже был готов умереть или стать рабом инскрипты, но ничего не произошло. Внезапно он очнулся. Сайджед сидел за столом и смотрел на восстановленную инскрипту. Тело больше не болело, а его рука была в полном порядке. “Видение? Значит это было испытание. Прошёл ли я его?” - задавался он вопросами.
Он встал и с опаской дотронулся к инскрипте.
“Угарит”
Он снова услышал голос, но на этот раз не было боли. Голос был каким-то довольным. Он ждал, что голос скажет, ещё что-то, но инскрипта хранила молчание.
— Угарит.
Сайджед задумался.
— Диаклет упоминал эту планету в своих хрониках! — вспомнил он.
Он посмотрел на инскрипту и заметил, что в верхней ее части появился тонкий шнурок. Затаив дыхание, он осторожно взял её. Он перевел взгляд на комод. Столь тщательно подавляемые воспоминания так и норовили вырваться на свободу.
Сайджед увидел аллею на центральной улице Орлеона. Где-то там стоит его дом. Отец работает у себя в кабинете, а мама, что готовит. Младшая сестра спешит на первое занятие в университете, а старший брат сейчас в офисе, пытается разрешить вопрос с арендой. Внезапно он увидел Её. Она улыбается, той самой улыбкой. Она говорит ему: “Еще не поздно, Сайджед”.
— Поздно, — с печалью в голосе ответил он. — Слишком поздно.
Глава 13
Эшейд разорвал связь с Лабиринтом, открыл глаза и попросил официанта принести ему их лучшее вино. Ожидая, он любовался видом из окна. Свободные Миры славились своими курортами, но этот нравился ему больше остальных.
Несколько сотен лет назад планетой правил один граф, который очень интересовался артефактами Ассид’ари. Его любопытство привело, к тому, что Эшейд нашел себе подходящий сосуд на следующие двести лет. С тех пор того лорда вспоминают с теплотой и любовью. В каждом городе можно увидеть памятник в его честь, а в столице построили целый музей. Всеми любимый граф, превратил эту планету в цветущий рай. Ах, если бы местные знали, что этот рай, существующий за счет корпорации, эксплуатирующей жителей пограничья.
Ему принесли вино. Официант наполнил бокал и Эшейд отблагодарил его хорошими чаевыми. Он взял бокал. Его губы тронула легкая улыбка. Он уже и забыл, когда в последний раз испытывал такие яркие эмоции. У него все получилось. Каждая деталь на своем месте. Идеально выстроенный механизм был запущен. Годы его трудов не прошли даром.