Парень снова замолчал. Рита видела, что вспоминать ему об этом тяжело, а говорить — тем более. Наверное, он уже пожалел о том, что начал этот разговор. Артур одним глотком осушил полупустую бутылку и потянулся за следующей. Девушка молчала, с невыразимой жалостью глядя на своего возлюбленного. Заметив ее взгляд, он невесело усмехнулся.
— Не очень подходящая история, чтобы рассказывать ее на ночь, да? — хрипло спросил он.
— И… чем все закончилось?
— Что ж, сказал "А", говори и "Б", верно? — вздохнул парень. Рита кивнула, не сводя с него внимательных глаз. — Когда я осознал, что Макс говорит серьезно, я, честно сказать, растерялся. Я не знал, что мне делать. Но отмолчаться мне не удалось, потому что он прямо спросил меня, что я об этом думаю. Может ли он рассчитывать на взаимность. Тут меня прорвало — ведь я считал его своим другом. Я громко и в непечатных выражениях объяснил ему, куда конкретно он может катиться со своими предложениями. Меня просто трясло от злобы, от обиды и разочарования. Мне хотелось убить его за то, что он разрушил самое лучшее, что было в моей жизни в то время. Я сказал Максу, что лучше утоплюсь или повешусь, чем отвечу на эти самые его чувства. Наверное, зря я это сделал… Он был пьян и возбужден, и мои слова пробудили в нем зверя. Он схватил тот самый нож, который демонстрировал мне пару минут назад… Уже и не помню, как я от него отбился, но свою метку он на мне все же оставил.
Артур закатал рукав рубашки и показал потерявшей дар речи девушке узкий длинный белый шрам на запястье. На этой руке парень обычно носил широкий кожаный ремешок с двумя застежками, типа напульсника, поэтому Рита никогда прежде не видела этой зловещей отметины.
— Увидев, что он натворил, Макс со слезами на глазах схватил меня в охапку и потащил в больницу. Всю дорогу он нес меня на руках, рыдая и умоляя меня простить его. На полпути я потерял сознание. Очнулся уже в больнице, где узнал, что парень, который меня сюда принес, ни слова не говоря положил меня на кушетку и исчез. Больше я никогда его не видел. Об этой истории не знает никто, кроме одного человека и теперь еще и тебя. Родителям я ничего не сказал, чтобы их не тревожить, и мама долго еще спрашивала меня, почему Макс больше не заходит к нам в гости. Пока я лежал в больнице, у меня было время как следует обо всем подумать и многое переосмыслить. И я решил, что мне не стоит больше позволять себе сближаться с людьми, привязываться к ним. Я думал, что если стану равнодушным и безразличным, это оттолкнет их от меня, заставит держаться от меня подальше. Мне казалось, пусть уж лучше они ненавидят меня, чем страдают по моей вине. Правда, как выяснилось, не очень-то это помогло.
Девушка наконец решилась заговорить.
— А может быть, — начала она, осторожно подбирая слова, — ты принял неверное решение? Иногда добрая улыбка и ласковое слово действуют гораздо лучше, чем неприступный вид и холодный взгляд.
— То есть ты думаешь, что если я широко улыбнусь и ласково скажу: "Девушки, милые, пожалуйста, оставьте меня в покое!", они сразу же отстанут от меня? — язвительно осведомился парень. — Боюсь, так будет только еще хуже. Что же мне придумать, чтобы они возненавидели меня?
— Мне кажется, что это невозможно. Если кто-то из них и ненавидит тебя, то только тогда, когда тебя нет рядом. Стоит тебе появиться, как все начинается заново. И это неудивительно. Ведь ты такой… красивый…
— Красивый! — презрительно фыркнул Артур. — Если и есть на свете слова, которые я терпеть не могу, так это слова "красивый" и "люблю".
— Почему? Ведь говорят же, что красота — дар Божий.
— Скорее уж проклятье. Мне и моим близким она не принесла ничего хорошего, только беды. К тому времени, как я закончил школу, дома каждый день творился какой-то кошмар. Телефон звонил не переставая, почтовый ящик с утра оказывался набит любовными письмами, угрожающими записками и просто клочками бумаги с номерами телефонов и просьбами позвонить. Стоило мне выйти на улицу, как ко мне обязательно привязывался какой-нибудь "продюсер", "театральный агент" или "фотограф", преимущественно женщины, но бывали и мужчины, которые обещали мне золотые горы и звездную карьеру, чтобы только со мной переспать. Я сменил много мест работы, потому что на каждом из них рано или поздно мне предлагали повышение взамен на определенного вида услуги. Я злился, кричал, даже дрался — все без толку. Я перестал бриться и остригся наголо — никакого эффекта. Я все так же слышал эти проклятые слова: "красивый" и "люблю". А ты говоришь — дар… Находились, правда, люди, которые вместо "люблю" говорили "хочу". Они, по крайней мере, были честнее. Этих я в какой-то мере даже уважал.