Ханалейса появилась на левом фланге как раз, чтобы увидеть человека, скрывшегося под дюжинами тянущихся рук. Выбора не было, всё рушилось на её глазах, и она могла только закричать, «Дядя Пайкел!», как делала это много раз в своей жизни, сталкиваясь с проблемами в детстве.
Если Пайкел и слышал её, то по зеленобородому дварфу, стоящему вне линии защиты, это не было заметно — его глаза были закрыты. Он простёр руку с волшебной дубинкой перед собой, описывая ею медленные круги. Ханалейса снова начала звать его, но увидела, что он уже читает заклинание. Юная послушница скользнула к левой стене и обратно к центру. Проделывая это, она вынуждена была довериться дяде, стрелой рванувшись к камням, навстречу толпе скелетов, разрывающих на части и убивающих упавших защитников. Девушка прыгнула в самую гущу толпы, руками и ногами молотя по врагам и нанося точные удары. Она отбросила одного скелета и проломила грудь зомби, потом без промедления вскочила на валун у её ноги.
— Ко мне! — крикнула она соратникам упавших: многие из них попытались спастись бегством, как бойцы из центра.
Ханалейса вздрогнула, когда рука скелета схватила её за плечо, а костлявые пальцы глубоко впились в тело. Она локтем ударила в лицо твари и отшвырнула её прочь. Затем снова била и била, уничтожая чудище.
Мужчины и женщины в глубине пещеры оставили мысли об отступлении и яростно сражались. Ханалейса воодушевила их. Она заставила их почувствовать стыд.
Воительница из монастыря была довольна тем, что полчища нежити отброшены назад, а упавшие вырваны из их лап. Она волновалась, что это может означать конец битве, — это касалось и её тоже. Она должна умереть с мужеством и честью, только тогда это зачтётся. Девушка бросилась к братьям, когда Пайкел с четвёртой попытки, наконец, закончил своё заклинание. Белоснежный сияющий шар, размером с кулак Ханалейсы, сорвался с дубинки дварфа и поплыл над головами защитников. Шар ударился о скелета и отскочил. Ханалейса удивлённо открыла рот, так как скелет, которого достигла сфера, застыл и покрылся льдом.
— Что происходит? — попыталась сказать она, потому что маленький шар скрылся в воде, а затем у неё и всех остальных перехватило дыхание от изумления: весь пруд вокруг упавшего шара застыл до самого дна.
Бойцы впереди закричали сначала от удивления, а потом от боли: заклятие задело и их, то замораживая на месте, то отбрасывая прочь. Людям предоставили отличный шанс: рыба — нежить, а также монстры, оказавшиеся в воде, были им более не опасны. Лёд, повинуясь воле Пайкела, сковывал всё водное пространство, расширяясь от центра во все стороны и удаляясь от защитников.
— Сейчас! — крикнула Ханалейса своим товарищам на левой стене и те яростно насели на нежить. Те же, кого не задело заклятье, решительно долбили лёд, чтобы освободить своих союзников. Они двигались с отчаянным безрассудством, когда заметили новых монстров, обошедших замёрзшую поверхность с другой стороны и теперь карабкающихся по ней, используя своих застывших сородичей в качестве опор, помогавших им пересекать скользкий лёд. Но Пайкел предоставил своим товарищам достаточно времени: потрёпанная и помятая группа отступала вниз по туннелю, в недра гор, до тех пор, пока они друг за другом не пересекли узкий коридор, который — слава богам — превратился в широкую пещеру в несколько сотен шагов шириной. На выходе из туннеля они сделали привал. Два воина встали на стражу и были готовы встретить нежить, попытайся монстры проникнуть внутрь.
Тем временем позади охраны Рори построил цепь защитников, которые искали большие камни, а когда увидел, что сделано достаточно, позвал остальных, стоявших в стороне. Один за другим, люди, стоящие в цепи, находили и бросали камни в туннель, отбрасывая скелетов и зомби. Бросив один камень, они тут же убегали за следующим. Это продолжалось до тех пор, пока камни не стали попадать только в другие камни, а монстры не были отброшены назад и отрезаны растущей каменной стеной. Когда всё было закончено, упрямые твари всё ещё пытались прорваться с другой стороны заграждения. Пайкел шагнул вперёд и спокойно начал смешивать камни и землю со стен туннеля. Он призывал растения, приказывал им прорастать дальше: вскоре показались стебли и корни, которые переплетались среди камней. На тот момент показалось, что опасность наконец — то миновала. Ценой за это стали многочисленные порезы и синяки, а иногда и более серьёзные раны. Человек, оказавшийся сброшенным в самую середину нежити, больше никогда не будет сражаться, даже если и оправится от полученных ран. Защитники оказались глубоко в туннеле, в царстве тьмы, которого они совсем не знали. Сколько ещё туннелей смогут найти они в предгорьях Снежных Хлопьев, и со сколькими монстрами они ещё смогут сразиться?
— Итак, что мы делаем? — спросил кто — то, когда весь ужас их положения предстал перед ними.
— Прячемся и сражаемся, — ответил Тэмберли, сопя разбитым носом.
— И умираем, — угрюмо сказал другой, старый седобородый капитан рыболовецкой шхуны.
— Да, но мы поднимемся наверх и дадим бой, — добавил ещё один.
Тэмберли, Ханалейса и Рори переглянулись, но ничего не сказали в ответ.
— О, боги, — произнёс Пайкел.
Глава одиннадцатая
— Нужно достать нам новых лошадей, — с преувеличенным вздохом сказал Джарлаксл.
— Мы прошли свыше тысячи миль от Мифрил Халла, — напомнил Бруенор. — И дорога была для них тяжёлой. Даже учитывая подковы… — он покачал головой. Действительно, хорошие мулы были на пределе своих сил, до поры до времени, конечно, но со своей работой справились прекрасно. Они тянули фургоны все дни кряду. Хорошей комплектации и усиленные магическими подковами, мулы покрывали за день такое расстояние, на которое обычным понадобилось бы неделя или больше.
— Так и есть, — согласился дроу. — Но они действительно измучены. — Дриззт и Бруенор с любопытством переглянулись между собой, когда Пвент закричал:
— Я хочу такого же! — дварф указывал на огнедышащего борова Атрогейта.
— Ба — ха — ха! — рассмеялся Атрогейт в ответ. — Будь уверен, что я чувствую себя намного больше, когда вступаю в бой на своей волшебной свинье! И когда орки меня теснят в бою, я сжимаю её бока и выпускаю на них поток пламени! Ба — ха — ха!
— Ба — ха — ха! — эхом отозвался Тибблдорф Пвент.
— Может, мы запряжём их двоих, чтобы они тянули этот проклятый фургон? — спросил Бруенор, махнув рукой в сторону дварфов. — Мне совсем не сложно будет подковать их.
— Теперь ты понимаешь всю горечь, что я познал за последние годы, — сказал Джарлаксл.
— Но ты всё равно вместе с ним, — подчеркнул Дриззт.
— Потому что он хороший боец и может противостоять моим врагам, — сказал Джарлаксл. — И я могу его обогнать, когда мы отступаем с поля боя.
Джарлаксл передал мула Дриззту, который повёл измученное животное за фургон, где он уже успел привязать другого: дни, проведённые в упряжи, закончились. По крайней мере, на время.
Кошмар, огненный жеребец Джарлаксла, всячески сопротивлялся всем попыткам запрячь его в повозку.
— По — моему, ему это не нравится, — сказал Бруенор.
— По сути, у него нет выбора, — ответил Джарлаксл, и, наконец, сумел запрячь зверя. Он отряхнул руки и направился к повозке, чтобы занять место позади Бруенора и Пвента. — Поддерживай сильный и быстрый темп, достопочтимый дварф. Дьявольская лошадка тебе покажется… — Он запнулся, наткнувшись на скептические ухмылки обоих дварфов. — Я отдал вам своего Кошмара, а вы хотите, чтобы я шёл пешком? — удивлённо спросил Джарлаксл.