Айвен был мёртв.
Груз воспоминаний тяжело лёг на плечи Даники. Она вновь услышала топот драколича и ещё раз увидела разлетающиеся по пещере куски плоти. Она вспоминала те моменты, когда видела с детьми Айвена, их обожаемого дядю, который, в отличие от своего мягкосердечного брата Пайкела, делился с ними своей мудростью, проявляющейся в строгих и отточенных уроках.
«Пайкел», — прошептала Даника в траву, сокрушаясь при мысли о том, как скажет ему об Айвене.
Упоминание о Пайкеле заставило её мысли броситься обратно к детям, которые были где — то там далеко, с дварфом.
Она открыла глаза — уже был виден нижний край солнца, утро вступало в свои права.
Дети были в беде. Эта мысль была неотвратима. Они тоже были в опасности, угроза уже могла настигнуть их, и Даника не могла принять этого.
С вызывающим рычанием монахиня оттолкнулась одной рукой и подогнула ноги под себя, подбрасывая тело вверх и вставая на колени. Её левая рука безвольно висела, вывернутая под неестественным углом. Из — за боли она не могла повернуть голову и посмотреть на своё плечо, но осознавала, что и оно было смещено.
Так не пойдёт.
Даника изучила местность вокруг и заметила выступающий из скалы камень. Решительно кивнув, она вскочила на ноги, и, не дожидаясь, пока боль остановит её, рванулась в сторону стены, подпрыгнула в воздух и, приземляясь, развернулась, задней стороной раненного плеча швыряя себя на камень.
Она услышала громкий хруст, понимая, что это было предвестником тошноты. И в самом деле, волны боли удвоились, вызывая рвоту.
Но теперь она могла видеть своё выравненное плечо, а боль быстро затихала. Она даже могла снова шевелить рукой, хотя и самое незначительное движение отдавалось сильной болью.
Облокотившись о скалу, она ещё немного постояла, пытаясь уйти в себя и найти там спокойствие, вопреки неистовому бушующему шторму, разносящемуся по израненному телу.
Когда она, наконец, открыла глаза, то сначала сфокусировалась на упавшем неподалёку, расплющенном и размозжённом о землю монстре. Женщина обернулась и посмотрела вверх на скалу, думая о драколиче и о том, что теперь нужно было предпринять, чтобы предупредить тех, кто поможет ей уничтожить тварь.
Влекомая материнским инстинктом, она посмотрела на юг, в направлении Кэррадуна, где находились её дети и куда она отчаянно хотела направиться. Но сосредоточилась на не столь отдалённой области на юге, пытаясь представить себе долину в такой пропорции, чтобы понять, где находилась дорога, ведущая на север и юг, к храму Парящего Духа.
Даника кивнула, осознавая, что ей не придется преодолевать горную гряду, чтобы найти дорогу. Чётко уверенная в своём местонахождении, она двинулась в путь на неустойчивых ногах. И лодыжка, казалось, могла подвернуться в любой момент.
Вскоре монахиня уже облокачивалась на трость, превозмогая боль и прокладывая путь домой. Дорога оказалась намного круче, чем та, что вела из Кэррадуна, и у Даники появилась вздорная идея продолжить свой путь, огибая весь портовый город, чтобы использовать более проходимую дорогу.
Она не могла не усмехнуться такому хилому оправданию. В этом случае она потеряет день и даже больше, для того, чтобы использовать тот маршрут. День, которого не было в запасе у Кэддерли и остальных.
Немногим позднее, когда солнце было уже в зените, она вышла на дорогу, ведущую с севера на юг. Мокрая от пота одежда прилипала к телу. Она снова посмотрела на юго — восток, в сторону невидимого Кэррадуна и подумала о своих детях. Закрыв глаза, Даника повернулась на юг, затем посмотрела на дорогу, ведущую домой. Дорогу, которую нужно было преодолеть ради всех них.
Она вспомнила, что путь был довольно ровным на протяжении четверти мили, но потом сменялся тягостным подъёмом, ведущим к Снежным Хлопьям. Даника была просто обязана преодолеть этот подъём. Это был её долг, а не выбор. Кэддерли должен обо всём узнать.
Это означало, что дорога займёт всю ночь. Она пустилась в путь, шагая медленно, практически волоча одну из ступней, тяжело опираясь правой рукой на трость. Да ещё и вторая рука плетью висела с другого бока. Каждый шаг болью отдавался в раненном плече, поэтому Даника остановилась, оторвала кусок от её и так уже оборванной рубахи, приспосабливая импровизированную повязку.
С решительным вздохом женщина снова двинулась в путь уже чуть быстрее, но силы её быстро убывали.
Она потеряла счёт времени, но заметила, что тени вокруг начали удлиняться. Затем женщина что-то услышала. Кто — то или что-то — наездник или повозка — приближались сзади. Даника свернула с тропы и нырнула в кусты за скалой, ползком передвигаясь к месту, откуда она могла бы видеть дорогу. Она сильно прикусила нижнюю губу, чтобы не застонать от боли, но вскоре совсем забыла о ней, как только вызвавший её любопытство объект показался в поле зрения.
Первое, что она увидела, оказалось лошадью, скелетообразным чёрным зверем, вокруг копыт которого пылал огонь. Жеребец фыркал, выпуская дым из своих расширяющихся ноздрей. Это был адский конь, Кошмар, и когда Даника увидела наездника — или, точнее, его огромную шляпу с широкими полями, увенчанную перьями, и эбенового цвета кожу — она вспомнила его.
— Джарлаксл? — прошептала она. Но её удивление выросло ещё больше, когда она увидела сидящего рядом с наёмником другого тёмного эльфа, которого Даника тоже несомненно узнала.
Мысль об этом мошеннике Джарлаксле, скачущем рука об руку с Дриззтом До’Урденом застигла Данику врасплох ещё больше. Как такое возможно?
И что это могло означать для неё и Кэддерли?
По мере приближения повозки она разглядела поверх её спинки ещё пару голов. Очевидно дварфы. Визг в стороне отвлёк её внимание на третьего дварфа, скачущего на кабане, выглядевшем так, будто он тоже относился к нижним уровням, как и тянущий рядом повозку Кошмар.
Даника убеждала себя, что это не может быть Дриззт До’Урден, и подумала о том, что было бы совсем неудивительно, если бы именно Джарлаксл стоял за всеми бедами, обрушившимися на Алказар. Мысленно она снова и снова говорила себе, что не может рисковать, выходя к ним, в то время как повозка, подскакивая, приближалась к месту её укрытия.
Фургон находился уже почти в десяти футах — Кошмар, выдыхая пламя, мчался по дороге, выбивая дробь своими огненными копытами — когда, не смотря на все существенные доводы, отчаявшаяся женщина инстинктивно осознала, что выбора не было. Она привстала на коленях и крикнула, прося о помощи.
— Леди Даника! — воскликнул Джарлаксл, одновременно с Дриззтом произнося её имя.
Дроу вместе спрыгнули на землю и подбежали к ней с двух сторон. Вдвоём они нежно и бережно поддерживали её, глядя друг на друга, озадаченные тем, что же могло так покалечить могущественного воина — монахиню.
— Что там у тебя, эльф? — спросил один из дварфов, поднимаясь на спинку повозки. — Девчонка Кэддерли?
— Леди Даника, — объяснил Дриззт.
— Вы должны… — выдохнула женщина. — Вы должны отвезти меня к Кэддерли. Я обязана предупредить его…
Её голос умолк, и сознание покинуло Данику.
— Отвезём, — пообещал Дриззт. — Теперь отдыхай.
***Дриззт.
С глубокой озабоченностью на лице Дриззт посмотрел на Джарлаксла. Он не был уверен, перенесёт ли Даника дорогу.
— У меня есть снадобья, — обнадёжил Джарлаксл без особой уверенности в голосе, на которую рассчитывал Дриззт. Да и кто мог быть уверенным в том, какие последствия могли принести снадобья в этот период неконтролируемой магии?