Они были все вместе, организуя, планируя и ища ответ. Они быстро сошлись во взглядах, что монстры, ползающие вокруг храма Парящего Духа, вероятнее всего были существами иного плана, и ни один не поспорил с основным предположением о столкновении их собственного мира с другим или — по меньшей мере — опасном их взаимодействии. Но оставалось ещё слишком много вопросов.
— А ходячие мертвецы? — спросила Даника.
— Добавление Креншинибона к беспорядку, — пояснил Джарлаксл с поразительной уверенностью. — Хрустальный Осколок — само воплощение некромантии, как ни один другой артефакт.
— Ты утверждал, что он уничтожен — прорицание Кэддерли показало нам способ его разрушения, и мы выполнили эти условия. Как тогда…?
— Столкновение миров? — Джарлаксл больше спрашивал, чем утверждал. — Разрушение Плетения? Обыкновенный хаос времён? Я не верю, будто он вернулся к нам таким же, каким был раньше — прежнее воплощение Креншинибона, в самом деле было уничтожено. Но, возможно, в момент разрушения личи, сотворившие его, смогли освободиться. Полагаю, с одним сражался я, равно как и вы сталкивались с ещё одним.
— Ты делаешь много предположений, — отметила Даника.
— Всего лишь линия рассуждения, чтобы начать наше расследование. Ничего более.
— И ты думаешь, эти сущности, эти личи и есть главные? — спроси Кэддерли.
Ещё до того, как Джарлаксл смог ответить, Даника перебила его:
— Главный — это драколич.
— Присоединившийся к останкам Креншинибона, и, соответственно, к личам, — добавил Джарлаксл.
— Хорошо, чем бы оно ни было, грядёт нечто плохое, нечто куда более ужасное, чем мне доводилось видеть когда — либо за всю мою долгую жизнь, — подытожил Бруенор, и, пока он говорил, смотрел прямо на вход в комнату Кэтти-бри. Воцарилась неловкая тишина, а Бруенор издал продолжительный вздох, полный глубокого разочарования, и оставил их, чтобы побыть со своей раненной дочерью.
К удивлению всех, и особенно Кэддерли, жрец пришёл в себя рядом с Джарлакслом, как только беседа возобновилась. Дроу обладал поразительными сведениями по части гипотезы двойного мира. Он по опыту знал о теневой форме, которой, как они оба понимали, стал один из личей, создавших Креншинибон в ту давно минувшую эпоху. Эти общие представления казались Кэддерли наиболее содержательными из всего.
Ни Дриззт, ни также Бруенор, ни даже Даника не могли столь очевидно, как Джарлаксл, понять ловушку, в которую угодила Кэтти-бри, или ужасающие, скорее всего непоправимые последствия отпечатка нового мира на старом, или разрушения барьера между светом и тенью. Ни другие маги, ни жрецы тоже совершенно не могли постичь неизбежности изменений, творящихся вокруг них, утраты магии и некоторых, если не всех, богов. Но Джарлаксл понимал.
Денеир мёртв, вынужден был признать Кэддерли, и бог не вернётся обратно, по крайней мере не в той форме, которую знал жрец. Плетение, источник магии Торила, не могло быть соткано заново. Это произошло, как если бы сама Мистра — все её владения — была на этом самом месте в один момент, пропав в следующий.
— Некоторая магия продолжит действовать, — сказал Джарлаксл, когда разговор уже приближался к концу. Это становилось несколько большим, нежели переформулировкой избитых точек зрения. — Твои деяния доказывают это.
— Или они — последние вздохи погибающего волшебства, — ответил Кэддерли. Джарлаксл пожал плечами и неохотно кивнул, подтверждая вероятность этой теории.
— В этом мире, который соединяется с нашим, есть магия и боги? — осведомилась Даника. — Твари, которых мы видели…
— Не имеют ничего общего с новым миром, который, я думаю, может быть пропитан волшебной и неразумной силой, как наш собственный, — без оговорок прервал Джарлаксл. — Ползуны пришли с Теневого Плана.
Кэддерли кивнул, соглашаясь с дроу.
— В таком случае, их магия тоже умирает? — спросил Дриззт. — Уничтожило ли это столкновение, о котором ты говоришь, их Плетение, как наше?
— Или два переплетутся новыми способами, возможно с этим Планом Тени, этим царством Теней, между собой? — предположил Джарлаксл.
— Мы не можем знать, — повторил Кэддерли. — Пока ещё нет.
— И что дальше? — спросил Дриззт, и в его голосе прозвучал странный тембр, особое отчаяние — отчаяние, вызванное его страхами за Кэтти-бри. И это знали остальные.
— Мы знаем средства, которыми обладаем, — сообщил Кэддерли и поднялся, скрестив руки на груди. — Мы ответим силой на силу, и, надеюсь, что, по меньшей мере, какое — то волшебство найдёт свой путь к нашим многочисленным заклинателям.
— Ты уже доказал, что его немало, — высказался Джарлаксл.
— В подобном случае я не могу предугадать, его всё меньше можно контролировать или призвать.
— Я верю в тебя, — ответил Джарлаксл, и это заявление заставило всех четырёх на время замолчать — настолько невозможным было то, что Джарлаксл мог сказать подобное Кэддерли — да кому угодно!
— Следует ли Кэддерли проявить подобную уверенность? — обратилась Даника к дроу.
Джарлаксл взорвался от смеха, беспомощного и абсурдного смеха, и Даника с Кэддерли присоединились к нему.
Но Дриззт не смог, пристальный взгляд скользнул в сторону комнаты, на дверь, за которой в бесконечной темноте находилась Кэтти-бри.
Потерянная для него.
***Отчаяние охватывало обычно невозмутимого Яраскрика, в то время как действительность его положения смыкалась вокруг него. Воспоминания улетали прочь, а равенства становились бессмыслицей. Он уже испытывал физическое забвение раньше, когда Гефестус высвободил свой долгий пламенный вдох на Креншинибон, взорвав артефакт. Только благодаря удивительному везению — соприкосновению разрушающегося Плетения с остаточной энергией артефакта и останками находившегося рядом Яраскрика — иллитид смог вновь прийти в сознание.
Но забвение вновь маячило перед ним, и без какой— либо надежды на отсрочку. Лишённый тела разум метался без сосредоточения всего несколько бесценных мгновений, до того как доведённый до отчаяния пожиратель разума обратился к ближайшему сосуду.
Но Айвен Валуноплечий был готов и воздвиг такую стену отрицания и ярости, что Яраскрик не смог начать продвижение в его сознание. Ментальный блок был настолько сильным, что Яраскрик понятия не имел, где находится, или что его окружали меньшие сущности, которые могли бы, в самом деле, выказать подверженность к овладению ими.
Яраскрик даже не боролся против этого отказа, ибо он знал, что овладение не смогло бы решить эту проблему. Он не мог вселиться в нерасположенного хозяина навечно, и должен был вложить всё своё сознание в физическую форму меньшего существа, должен был полностью овладеть дварфом, человеком или даже эльфом, но даже тогда он был бы ограничен физиологией этого существа.
Настоящего спасения не было. Но даже когда его отбросило прочь от Айвена Валуноплечего, другая мысль посетила пожирателя разума, и, раскинувшись широкой сетью, его сознание распростёрлось на лиги по Фаэруну. Он нуждался в другом пробуждённом разуме, другом псионике, мыслителе из того же разряда.
Он знал одного. До этого одного он и пытался дотянуться, в то время как его бездомный разум начинал испытывать серьёзные трудности.
В роскошной палате под портовым районом Лускана, на много миль к северо — западу, Киммуриэль Облодра, лейтенант Бреган Д'эрт, второе важное лицо после Джарлаксла Бэнра, испытал странное ощущение — зов.