Слева к дварфу подошли Тэмберли и Ханалейса — росчерки меча и шкал кулачных ударов — а справа подобрались Пайкел с Рори. Рори прочитал было одно заклинание, но когда оно не подействовало, достал из — за пояса кинжал, радуясь, что, как и его брат с сестрой, он научился драться оружием.
Что до Пайкела, то его дубинка не была никак зачарована, чтобы придавать силу ударам, но злость добавляла силы, много сил, ведь он бился не за себя, а за тех, кто вряд ли мог выстоять против этих монстров.
— Оо — уи! — кричал он, и за каждым кличем следовал удар дубинкой по одной из тварей. Он мог махать только одной рукой, но эти взмахи заставляли чудовище за чудовищем падать с раскроенными черепами, вопя в предсмертной агонии.
Клином из пяти опытных бойцов, построенных для боя, беглецы разом кинулись на врагов и откинули их. Не было и речи о том, чтобы остановиться и разомкнуть ряды или, тем более, повернуть назад. Айвен попросту откинул эту мысль, просто потому, что знал, что он не остановится и не повернет назад.
Для Айвена дело было не в тактике, а в злости, в самой ее сути: мысль о драконе, страх за детей Кэддерли, крушение надежд брата, который пал духом, не чувствуя больше своего бога, небезопасность места, которое они звали домом. Его топор летал справа налево, не думая ни о какой защите — только нападение. Он рубил и кромсал плоть чудовищ, отсекая ту часть тела, которая попадалась под топор. Айвен шел вперед, орудуя тем двуручным монстром, что был у него в руках, заливая свой путь кровью и устилая его плотью и мозгами тварей.
Он вырвался далеко вперед от остальных, и враги окружили его со всех сторон, даже сзади. И ползучие твари умирали вокруг взбешенного дварфа.
Они тянулись к нему, пытаясь ранить. Каждая незащищенная часть тела Айвена кровоточила, а монстры все умирали и умирали вокруг него. Но дварф не останавливался, казалось даже, что его удары наоборот становились все сильнее и яростней. И скоро даже самая тупая из тварей поняла, что надо держаться от этого врага подальше, а у Айвена появилась возможность оглянуться.
Бой все продолжался, каждый взмах оружия пополнял количество мертвых и раненых монстров. В конце концов, остатки чудовищ отступили вниз по туннелю. Пещера была полна трупов и останков врагов, а численность беженцев уменьшилась не так уж и сильно. Но если это и был конец боя, то никто этого не заметил.
— В Кэррадун, — заявила Ханалейса, обращаясь к дварфам. Она специально повысила голос, чтобы все ее слышали, надеясь, что ее показной оптимизм передастся другим.
Недостаток еды, постоянные стычки, отсутствие дневного света, запах смерти и вонь разложения истощили людей.
— Но мы же будем биться на каждом шаге! — пожаловался один из сидящих на камнях рыбаков. Лицо его было мокрым от слез и крови, как своей, так и вражеской. — Мой желудок просит есть, а руки просто стонут от боли.
— А там, откуда мы пришли, вообще нету ничего, кроме темноты и смерти, — прикрикнул на него другой мужчина.
— Выведи нас отсюда, — прошептала Ханалейса Айвену на ухо. — Сейчас же.
— Если снова придется драться, вы двое или приведете нас к победе или к поражению, — сказал Айвен Тэмберли и Ханалейсе. — Мы не можем двигаться быстрее, это так, но и драться меньше мы тоже не можем, иначе умрем. Они буду искать вас двоих. Вам придется найти местечко поглубже, и собрать силы.
Близнецы переглянулись, но это был взгляд решительности.
***
В тихой пещере, недалеко от Валуноплечих, детей Бонадьюса и остальных беженцев, абсолютную тьму рассеяло голубое сияние, парящее на высоте шести футов. Как будто нарисованная чьей— то невидимой рукой, светящаяся точка двигалась в темноте, оставляя за собой голубую линию. Она зависла, наполненная магической энергией, потом как будто растянулась, обретая объем и открывая межуровневый переход. Молодой дроу вышел из него, будто появившись прямо из воздуха. Держа небольшой арбалет в одной руке, а меч в другой, воин тихо опустился на землю, пристально оглядываясь по сторонам. Быстро проверив территорию, дроу подошел к порталу и вложил меч в ножны. По этому сигналу из перехода вышел другой дроу. Используя язык их расы, он жестами приказал воину зайти за портал и занять пост.
Из него начали выходить темные эльфы — тихо, четко и дисциплинировано.
Вход портала еще больше растянулся, и из него все выходили и выходили дроу, в том числе и Киммуриэль Облодра, который, собственно, и открыл этот самый портал. Дроу позади него начал было жестикулировать, но Киммуриэль, выказывая большое доверие, взял его за руку и приказал говорить.
— Ты уверен в этом? — спросил дроу по имени Мэрив.
— Он действует по просьбе и приказу Джарлаксла, — ответил вместо псионика другой дроу, Вейлас Хьюн, известный разведчик. — Поэтому нет, Марив, он не уверен, потому что и сам Джарлаксл не уверен. Он всегда ведет себя так, как будто знает, что делает, но вся жизнь Джарлаксла игра, разве не так?
— Боюсь, именно в этом его обаяние, — сказал Киммуриэль.
— И почему мы следуем за ним? — спросил Мэрив, пожимая плечами.
— Ты следуешь за ним, потому что согласился и пообещал следовать за ним, — напомнил Киммуриэль. Облодра, наверное, был единственным дроу, близким к Джарлакслу настолько, чтобы знать всю правду о нем: жажда риска и есть источник ни с чем не сравнимого обаяния Джарлаксла. Но так же Киммуриэль знал, что этот шарм просто фарс. Джарлаксл всегда играл, но его истинные замыслы были редко когда понятны. Именно поэтому прагматичный и практичный Облодра всегда доверял своему главарю. Для него дело было не в обаянии, а именно в обещании Джарлаксла.
— Ты, конечно, можешь изменить свое решение, — добавил он, обращаясь к Мэриву, — но я бы тебе этого не советовал.
— Если ты хочешь и дальше жить, — добавил Вейлас Хьюн, хищно оскалив зубы.
— Я знаю, что ты не в восторге от этой миссии, — сказал Киммуриэль Мэриву с таким сочувствием, какого вряд ли можно было ожидать от жесткого и расчетливого псионика.
Мэрив был протеже Киммуриэля, он стремительно поднимался по иерархической лестнице Бреган Д’Эрт в отсутствие Джарлаксла, когда банду возглавлял псионик. Молодой маг был в фаворе у Киммуриэля, третьим в банде, после самого Киммуриэля и Джарлаксла, который оставался безоговорочным лидером. Даже сейчас, когда магия была непредсказуема, Мэрив не утратил важности для Киммуриэля, так как у него было множество сильных и действенных магических вещей и артефактов, да и во владении клинком Мэрив не был новичком. Закончив Мили — Магтир, школу воинов в Мензоберранзане, а потом и Магик, школу магов, Мэрив был очень сильным звеном в Брэган Д’Эрт. Особенно сейчас, во времена разрушения Плетения Мистры.
Мановением руки Киммуриэль пресёк дальнейший разговор, ожидая пока все воины его отряда пройдут через врата и все приготовления будут закончены. Как только всё было готово, все обернулись к нему.
— Вы все знаете, почему мы здесь, — сказал псионик дроу, собравшимся вокруг него. — Ваши приказы не обсуждаются. Бить наверняка и бить согласно указаниям — и только согласно им. Псионик знал, что многие из Брэган Д’Эрт были ошарашены этой миссией, а некоторые даже пробовали отказаться. Ему было все равно. Он верил своим подчиненным и знал, что они сделают все как надо, и даже не столько из — за гнева Джарлаксла, сколько из — за его собственного, потому что никто не мог придумать более изощренной пытки, чем Киммуриэль.