Дриззт снова посмотрел на него, и король скис под этим честным взглядом.
— Тогда зачем мы остаёмся? — Бруенор спросил, последним взглядом продемонстрировав пренебрежение неопровержимым причинам дроу.
Дриззт озадаченно взглянул на него.
— Если это не вернет её назад, то зачем мы остаёмся? — снова попросил прояснить Бруенор.
— Ты покинешь друзей в нужде?
— Хорошо, но зачем держать её здесь? — Продолжил Бруенор. — Почему бы не посадить её на одну из уезжающих повозок, направляющихся в более безопасное место?
— Я не верю, что и половина из них выедет за пределы леса живыми.
— Чушь, это не то, что ты думаешь! — закричал Бруенор. — Ты думаешь, мы найдем выход. Что убьем этого дракона, что также найдем, как вернуть её. Вот что ты думаешь, эльф, и не лги мне.
— Это то, на что я надеюсь, — подтвердил Дриззт, — надеюсь, но не думаю. Это разные вещи. Надежда противоречит разуму.
— Не так уж и сильно, если ты собрался держать её здесь, где мы, скорее всего, погибнем.
— Есть ли сейчас во всем мире безопасное место? — спросил Дриззт. — Или что-то подобное?. Когда драколич начал перемещаться на другой план, Гвенвивар сбежала.
— Умная кошка не побежала бы раньше так далеко, — сказал Бруенор.
— Гвенвивар пугает не битва, но она поняла опасность пересечения планов. Вспомните, когда рухнула хрустальная башня в долине Ледяного Ветра.
— Ага, — сказал Бруенор, чье лицо несколько прояснилось. — И Пузан отвез проклятую кошку домой.
— А помните дворец паши Пуука в Калимпорте?
— Ага, море ничтожных кошек, следующих за Гвенвивар до ее дома. Что ты думаешь, эльф? Что твоя пантера может доставить девочку на другой план, и вернуть вас обоих назад?
— Я не знаю, — признал Дриззт.
— Но ты думаешь, есть выход? — спросил Бруенор голосом, в котором такая звучала отчаянная надежда, какой никто никогда не слышал от дварфа.
Дроу остановил пристальный взгляд на Бруеноре и ухмыльнулся:
— Всегда есть выход, не так ли?
Бруенор кивнул на это, и Дриззт перевел взгляд за пределы балкона, глядя на деревья.
— Что они делают? — Осведомился он мгновением позже, когда Тибблдорф Пвент и Атрогейт выходили из леса, перенося на плечах тяжелые бревна.
— Если мы собираемся оставаться и биться, значит, должны быть настроены на победу, — сказал Бруенор.
— Но что они делают? — Спросил Дриззт.
— Боюсь спросить их, — признался Бруенор, и он, и Дриззт разразились столь необходимым сдавленным смехом.
— Ты собираешься снова использовать в битве свою дурацкую кошку? — Спросил Бруенор.
— Боюсь, что да. Граница где— то между этими понятиями, между жизнью и смертью, и все это слишком непредсказуемо. Я не собираюсь потерять Гвен, как я потерял…
Его голос сошел на нет, но ему не нужно было заканчивать, чтобы Бруенор все понял.
— Мир становится безумным, — произнёс дварф.
— Быть может, он всегда был таким.
— Почему это ты начал говорить также? — Стал ругаться Бруенор. — Мы положили на это слишком много лучших лет и работы, и ты это прекрасно знаешь.
— Мы добились мира с орками, — сказал Дриззт, а лицо Бруенора стало непроницаемым, и из уст его вылетело приглушенное рычание.
— Ты как тёплый огонь среди холодной зимы, эльф, — пробормотал он.
Дриззт улыбнулся шире и, распрямившись, потянулся спиной и руками:
— Мы остаемся и сражаемся, друг мой. А также…
— Побеждаем, — закончил Бруенор. — Сможем ли мы вернуть девочку или нет, эльф, но я начинаю немного поддаваться безумию. — Он ударил Дриззта по плечу. — Ты готов прикончить дракона, эльф?
Дриззт не ответил, но взгляд бледно — лиловых глаз, которым он наградил Бруенора, был полон того огня, который король дварфов видел много раз. И даже внушил Бруенору некоторую жалость к драколичу.
Внизу на внутреннем дворе, Пвент, ведущий пары, споткнулся, и оба дварфа с грохотом упали в груду своего тяжелого груза.
— Надеюсь, они оба не убьют нас со своим планом, по которому змей не вернется в свое убежище, — заявил Бруенор, — или, если это случится, я сделаю все, чтобы найти его там и прикончить!
Дриззт кивнул, более чем готовый к битве, но, вместе с тем, выражение решительности несколько мешалось с интригой этого последнего заявления. Его голова склонилась к мешочку на ремне, в котором была фигурка Гвенвивар, и он изумился.
В конце концов, он и раньше путешествовал по мирам с пантерой.
— О чем думаешь, эльф? — Спросил Бруенор.
Дриззт снова бросил на него быстрый взгляд, полный решимости и кипящей ярости.
Кивнув, Бруенор улыбнулся не менее решительно и яростно.
***— Неужели мы не сможем научиться? — Спросила Даника Кэддерли.
Кэддерли покачал головой:
— Я уже пытался. Уже спрашивал Денеира или любого другого бога, который смог найти.
— Я больше не могу этого вынести, — признала Даника. Она тяжело опустилась на стул и закрыла лицо руками. В одно мгновение Кэддерли был возле неё, сжимая в объятиях, но кроме этого он мог мало что предложить. Он сам был не менее истерзан, чем она.
Их дети были где — то далеко, быть может, еще живы, а быть может и мертвы, что более вероятно.
— Я должна вернуться, — сказала Даника, распрямляясь и делая глубокий, успокаивающий вдох. — Я должна ехать в Кэррадун.
— Ты уже пробовала, и едва не погибла, — напомнил Кэддерли. — Лес не менее…
— Я знаю! — Сорвалась Даника. — Я знаю, и меня это не волнует. Я не могу находиться здесь, просто ждать и надеяться.
— А я не могу уйти! — Огрызнулся в ответ Кэддерли.
— Я знаю, — мягко и нежно сказала Даника. Протянув руку, она провела пальцами по его щеке. — Ты нужен здесь, связан с этим местом, я знаю. Ты не можешь оставить его, потому что оно погибнет, если погибнешь ты, и наши враги победят. Но я уже оправилась от ран, а мы должны изгнать дракона сейчас.
Кэддерли хотел было перебить её, но Даника заставила его замолчать, положив палец на его губы.
— Я знаю, любимый, — сказала она. — Король Призраков вернется и снова атакует храм Парящего Духа. Я знаю. И я только приветствую эту битву, если чудовище будет уничтожено. Но…
— Но дети не здесь, — закончил за нее Кэддерли. — Они живы — я это знаю! Если хотя бы один из них погибнет, храм почувствует эту потерю.
Даника озадаченно посмотрела на него.
— Они часть меня, как и это место, — попытался объяснить Кэддерли. — Я уверен, они живы.
Даника отступила на шаг, уставившись на мужа. Она понимала его уверенность, но также знала, что она основывалась больше на необходимости веры в то, что дети живы и здоровы, чем на чем — то более существенном.
— Тебе нельзя остаться, — сказал Кэддерли, все больше удивляя её. Она села прямо, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Ты говоришь о предстоящей самой отчаянной битве и в то же время хочешь отослать меня?
— Если Король Призраков вернётся, и мы его уничтожим… — Кэддерли помедлил в замешательстве.
— Это случится благодаря мощи Кэддерли, а не кулакам Даники. — Сделала вывод она.
Кэддерли дернулся:
— Мы могущественная команда, нас семеро, каждый из нас вооружен по — своему, чтобы вести битву с таким зверем, как Король Призраков.
— Но я в меньшей степени, — сказала женщина. Она выставила пустые ладони. — Мое оружие менее эффективно, чем топор Бруенора, и я не знаю фокусов Джарлаксла.
— Никто не заменит мне в битве тебя, — произнес Кэддерли. — Но также никто, кроме тебя, не сможет лучше избежать монстров в лесу и найти наших детей. Если у нас их не будет, тогда…
— Тогда зачем все это? — Закончила Даника. Нагнувшись, она страстно поцеловала его.