Мои глаза закатываются, и мне извращенно нравится, как это звучит, потому что это правда. Бедра напрягаются, пальцы мужчин, держащих меня, вонзаются в мою кожу.
Калеб прав. У меня реально поехала крыша, раз мне это нравится. Он еще не попытался поделиться мной с ними, и я бы все равно сказала «нет», если бы он решил это сделать. Или хотя бы попыталась бы сказать, если бы возбуждение не затуманило мне разум окончательно.
Но, черт возьми, это дьявольски приятно, когда двое мужчин держат меня для него, а мои руки связаны за спиной.
— Ах, посмотри на себя, — мурлычет Калеб, — такая гладкая и готовая.
Он вводит в меня два пальца, прорываясь сквозь сопротивление стенок, которые слишком долго никого не чувствовали. Я заставляю себя не отводить взгляд, смотреть прямо ему в глаза. Когда его взгляд встречается с моим, в нем ясно читается удивление.
— Какого хрена, — выдыхает он тихо, только для меня, сжимая свой член сильнее, будто пытаясь сдержать прилив. — Сколько прошло?
В ответ он получает только мой пронзительный, неподвижный взгляд.
— Хорошо, — продолжает он, и глаза его за маской бурлят, словно вулканы. — Тогда эта пизда будет только моей. И если еще какой-то мужик посмеет хоть рукой дотронуться до тебя, я, блядь, перережу ему горло.
Черт, он звучит серьезно.
Я презрительно фыркнула, чтобы прикрыть то, что это вызывает во мне. В конце концов, возможно, это просто его тест, посмотреть, в какую лужицу я могу для него растечься.
— Так что же ты собираешься делать с этими двумя? — я наклоняю голову в сторону одного из них, одновременно выдвигая бедра вперед, используя свой вес против них как рычаг и напрягая связанные за спиной руки.
Калеб шипит, и я хватаюсь за момент, покачиваясь на его пальцах, стараясь, чтобы мои движения выглядели красиво, и добиваюсь, чтобы он вынул для меня свой член. Я клянусь себе, что к концу этого всего зрители увидят не только мою пизду, которую он все еще прикрывает, но и его член.
Но как только мне кажется, что я начинаю брать ситуацию под контроль, тень ложится на его лицо. Он усмехается, явно забавляясь видом возбужденной ненавистницы, которая отчаянно пытается насадить себя на его пальцы.
— Думаешь, можешь перевернуть игру? — Он выдергивает пальцы, оставляя меня извивающейся, стонущей и, что хуже всего, жаждущей. Тем самым он лишь показывает, что власть все еще принадлежит ему.
Он подносит пальцы к носу, вдыхая мой запах, а потом вытирает их о мои губы и грубо засовывает в рот.
— На, попробуй себя на вкус, — приказывает он с мерзкой, хищной усмешкой. — Вот настолько ты шлюха, когда дело касается меня.
Смесь раздражения, гнева и возбуждения накрывает меня волной, и одновременно хочется выцарапать ему глаза и трахнуть его, но я не могу сделать ни того, ни другого — запястья сковывают наручники, а ноги разведены в стороны и удерживаются двумя громилами.
Калеб пользуется ситуацией: он отступает на шаг, чтобы полюбоваться зрелищем, и даже на расстоянии я продолжаю дергаться и хотеть проникновения, ощущение наполненности, его; мои трусики все еще на месте, прикрывают мою киску.
— Посмотрите на нее, как она извивается, — обращается он к толпе, голос теперь хрипит от желания. — По крайней мере, мне ясно, что мне нужно воткнуть свой член в ее теплую пизду. Должен ли я наказать эту маленькую жадную киску, которая так жаждет, чтобы ее трахнули?
Толпа вскакивает на ноги, мужчины ругаются и бьют бокалы и бутылки о землю, маски плывут по периферии моего зрения, вспышки фотоаппаратов искрят, когда они делают снимки, но мне уже все равно. Я прикусываю губу в предвкушении, когда Калеб снова подходит между моих ног, заслоняя своим телом вид на мою пизду, и достает нож из-за спины.
Вид блеснувшего в свете факелов лезвия заставляет меня застыть, все тело напрягается, когда он подносит нож к моей киске, а бедра судорожно пытаются сомкнуться. Но Калеб лишь использует его, чтобы разрезать мои трусики.
Теперь моя влажная, пульсирующая киска полностью обнажена, только для его взгляда. А двое мужчин, которые все еще держат меня, даже не смотрят в мою сторону, значит, они восприняли его угрозу перерезать им глотки более чем всерьез. Их глаза устремлены прямо перед собой.
— Я видел, как ты шлепала себя, пока не кончила, глядя мои видео, — говорит он низко, только для меня. — Теперь я покажу тебе то, о чем ты тогда мечтала.
Он вводит три пальца, но едва я инстинктивно двигаю бедрами, пытаясь жадно принять их глубже, как он вынимает руку. И без предупреждения обрушивает по моей горячей, влажной плоти пощечину.