Я вскрикиваю — за что тут же получаю еще одну. Бедра дергаются в хватке стражей, пальцы ног сводит, один из сандалий соскальзывает с ноги, и когда один из охранников, стоящих вдоль арены, делает шаг вперед, чтобы поднять ее, Калеб поднимает руку, запрещая.
— Перестань, — приказывает он, голосом, в котором сама смерть обрела плоть. Если я слышу в этих словах невысказанное «если тебе дорога жизнь», то этот мужчина тоже.
То самое чувство собственничества, которое я видела в нем раньше, возвращается — теперь во всей силе. Он не хочет, чтобы кто-то еще видел мою обнаженную киску. Он может позволить остальным догадаться, что здесь происходит, но настоящее шоу предназначено только для его глаз.
Он медленно приседает, поднимая глаза на меня, а его лицо приближается к моей изнемогающей от желания киске настолько, что я чувствую его дыхание на ней. Он расстегивает вторую сандалию и дает ей упасть, проводит костяшками по моей ноге, поднимаясь обратно, и останавливается всего в дюйме от моего центра. Те самые костяшки, на которые я дрочила, когда смотрела его бои…
— Лживая, манипулятивная маленькая пизда, — обвиняет он, но голос звучит низко, дразняще. — Скажи мне правду, ты хочешь, чтобы мой член вошел в тебя?
— Да, — мой голос срывается на стон. Этот ублюдок сводит меня с ума от желания.
— Я дам тебе это, — рычит он. — Но сначала мы покажем этим людям, на что ты готова ради этого.
Кровь закипает в жилах, будто огонь течет по ним.
— С каждым ударом, — говорит Калеб, — ты будешь вежливо просить меня вынуть член. А когда не выдержишь, то начнешь умолять.
Не дав мне ни секунды, чтобы приготовиться, он наносит удар. Боль острая, но мой клитор мгновенно наливается, требуя еще. Я сжимаю губы, стараясь удержать стоны, зная, что любое проявление удовольствия даст ему ощущение победы.
Он снова шлепает мою предательскую киску, и на этот раз я не могу сдержаться — тело выгибается, бьется в руках мужчин. Их хватка становится крепче, широкие плечи упираются мне в спину, фиксируя, чтобы следующий удар Калеба пришелся еще сильнее.
— О боже, Калеб, прошу, — вырывается у меня.
Перед глазами все плывет, и я едва осознаю, как возбужденная публика мечется, пытаясь разглядеть поближе. Судя по разочарованному гулу, никому это так и не удается.
Удивительно, как напряжение и ограниченность могут обострить восприятие. Особенно когда такой, как Калеб, воплощает твои самые дерзкие фантазии, сталкивая тебя с собственными извращениями и заставляя все остальное исчезнуть на фоне. Полностью осознавая, что творит со мной, этот ублюдок вжимает три пальца между складками моей киски, дразня, вынуждая просить о более глубоком проникновении.
— Ты могла бы получить все, что хочешь, — говорит он, медленно вводя пальцы, растягивая меня. — Мои пальцы, до костяшек, пока не заболит, готовящие тебя к моему члену.
Он уже совсем близко, его губы зависают у уголка моих.
Охваченная жаром желания, я приподнимаю подбородок, губы горят от нетерпения, жаждут поцелуя. Но Калеб хватает меня за челюсть той самой рукой, в которой держит нож, фиксируя, не давая сдвинуться, и в то же время загоняет пальцы внутрь, проводя языком по моей щеке одним длинным, влажным движением.
— Хочешь, чтобы я тебя поцеловал, маленькая хейтерша? — шепчет он. — Тогда ты знаешь, что должна сделать.
Наконец до меня доходит весь масштаб того, что он делает. Даже если ни одно видео и ни одна фотография не выйдут за пределы этих стен, после сегодняшнего вечера я все равно потеряю свое имя и репутацию, из-за влияния всех этих людей. Все, чего я добивалась, поднимая тему его лабораторий, его манипуляций, — пойдет к черту. И все потому, что я не могу совладать со своим вожделением к этому мужчине.
Я сжимаю губы и удерживаюсь, чем только сильнее злю его.
— Ну что ж, — рычит он, как настоящий хищник с манерами джентльмена, — и, выдернувшись, отвешивает моей киске такую пощечину, что перед глазами вспыхивают звезды, а затем сразу же вгоняет пальцы по самые костяшки.
Голова кружится от взрыва наполненности, жжения и дикого удовольствия.
Удовольствие от того, что с тобой обращаются грубо, без жалости, его сильные руки.
Один из главных сценариев, который крутился у меня в голове, пока я дрочила, думая о нем. Мы либо пугающе на одной волне, либо он и правда читал мои мысли, глядя на меня через собственную же веб-камеру, нарушая мою приватность так же, как я хочу, чтобы он нарушил меня сейчас. Во всех смыслах. Просто потому, что я не могу признаться в этом желании вслух.