Член Калеба Рашмора не просто больше, чем рукоять того чертового ножа, которым он доводил меня до безумия, — он еще и потрясающе красивый. Я хочу ощутить его во рту прямо сейчас, попробовать на вкус, позволить ему загнать его мне в глотку, но у Калеба, похоже, совсем другие планы.
Он все еще держит нож в одной руке, теперь уже за рукоять, и его кровь стекает по лезвию. В этот момент он выглядит как чемпион, готовый забрать обещанную награду за победу — мое тело.
— Держите ее, — приказывает он двум мужчинам, и они хватают меня за ноги крепче, раздвигая их, удерживая раскрытой для Калеба. Моя киска уже ждет его.
Он встает прямо передо мной, проводит рукой за спину и обхватывает мою задницу, удерживая меня еще крепче. Я всхлипываю, когда он сжимает мои ягодицы так, будто готов сожрать меня заживо. В этом ощущении, когда руки трех мужчин лежат на тебе, а один входит в тебя с такой жадной поспешностью, есть нечто и чувственное, и безумно порочное. Мое дыхание сбивается с каждым сантиметром, которым он проникает глубже, растягивая меня до боли и восторга.
— Бляяяядь, ты такой большой, — выдыхаю я, запинаясь на собственных словах, ошеломленная, возбужденная и немного напуганная одновременно. Пот выступает по всему телу, пальцы ног сводит, но Калеб будто превращается в зверя. Он входит без пощады, а пламя в его глазах только темнеет, превращаясь во что-то первобытное и неотвратимое.
Он резко вталкивается в меня, руки всех троих мужчин впиваются в тело, но именно его взгляд держит меня в плену. В этих глазах, почти волчья жажда и неукротимое желание обладать, перед которым невозможно устоять. И все мое тело кричит, что это первый раз, когда я вижу настоящего Калеба Рашмора.
Это завораживает и пугает одновременно. Но одно я знаю точно — я пропала. И больше никогда не захочу, чтобы этот зверь убрал от меня свои когти.
Он двигается во мне, его рука с окровавленным ножом безвольно свисает у бедра, будто он готов в любую секунду обрушить насилие. И по глазам ясно, что готов.
— Ты моя, Лейси, — произносит он, и в голосе звучит густая, зловещая хрипота. — Ты принадлежишь мне. И не только этой ночью.
— Но ты же сказал… — выдыхаю я, едва слышно.
— Я знаю, что сказал. И сейчас беру это обратно.
Безумие сгущается в его застывшем взгляде, и это самое завораживающее зрелище, которое я когда-либо видела. Будто он видит меня до самой глубины, до самой сути, и это не просто жутко — это подавляет и завораживает. Он умело скрывал это прежде, но теперь ясно: все, что происходило между нами до этого момента, изменило и его тоже.
— У тебя больше нет выхода, Лейси. После этой ночи я не смогу тебя отпустить, так же как не смогу вынуть свой член, пока не кончу в тебя, — его голос опускается до почти демонической глубины, и пугает меня не это, а то, что я хочу этого. Я хочу, чтобы его больное внимание снова и снова касалось меня.
И тут я начинаю задумываться, может, его безразличие к беременности и болезням означает, что он уже добрался до моих медицинских данных и знает, что у меня проблемы с зачатием. Или, может, он просто окончательно ебанулся, и ему на самом деле все равно, если я забеременею от него…
— Я хочу быть в твоем разуме и в твоем теле, — говорит он, и все в его голосе подтверждает, что он окончательно сошел с ума, а я почти теряю контроль.
Он вбивается в меня с такой яростью, будто ему мало. Через несколько мгновений он уже трахает меня без остатка, с дикой силой и жадностью. Мои груди подскакивают от каждого толчка, руки судорожно натягивают наручники. Господи, даже холод металла, впивающегося в кожу, только раззадоривает еще сильнее. Мое тело захлестывает блаженство. Этот мужчина утянул меня в разврат и бездну греха, и я готова благодарить его за это.
Мои глаза закатываются, когда оргазм прокатывается по телу, словно удар грома. Небо словно разрывается, а мышцы Калеба напрягаются, пока он завоевывает мое тело, как изнеженный бог войны, вкушающий добычу. Мои стенки сжимаются вокруг него жадно, и он рычит, едва сдерживая собственное удовольствие.
— Да, вот так… покажи мне, что я с тобой делаю, — шепчу я, хотя сама мечтаю удержаться, дождаться, пока он кончит первым. Но, черт возьми, этот ублюдок будто читает мои мысли, и отвечает злорадной ухмылкой.
В следующее мгновение он подносит нож к моему горлу, и широкое холодное лезвие упирается прямо под подбородок.
Я жадно хватаю воздух, чувствуя, как опасность от мужчины, который в меня вбит до самого конца, только усиливает это безумное ощущение. Он трахает меня, пока двое других держат меня на месте. И если бы в нем что-то не сорвалось, если бы он не возжелал меня только для себя, он бы, возможно, разделил меня с ними.