Мы оба наблюдаем, как Сара позирует под вспышками камер в своем с виду дорогом, но всем известно, что дешевом костюме Барби, втискиваясь в кадр с какой-то знаменитостью в образе пирата. Не могу понять, это Мэттью Макконахи или Вуди Харрельсон — я их никогда не различал, — и уже почти теряю интерес, когда в кадр встает еще один, гораздо более внушительный пират. Журналисты тут же рвутся за ним, но перед ними выстраивается стена телохранителей, образуя цепь и не подпуская никого ближе.
— Эй, Кей-Бой, — здоровается огромный пират с самодовольной ухмылкой.
— Дерек, здоровяк, как жизнь? — Мы пожимаем руки и хлопаем друг друга по спине, после чего Дерек переключает внимание на мою девушку. И вот в такие моменты я понимаю, что пора уже перевести наши отношения на новый уровень. Он подхватывает Лейси на руки, явно собираясь закружить ее, но я хватаю его за плечо и резко оттаскиваю в сторону.
— Эй, — рычу я. — Я же говорил тебе, блядь, прекрати это делать.
— Делать что? — раздается знакомый голос — это Лэндон, выходящий из VIP-зоны.
Конечно, он выбрал костюм Волдеморта. В его духе.
— Похоже, теперь запрещено здороваться с девушкой моего лучшего друга, с которой я, между прочим, уже давно в прекрасных отношениях — ну, знаешь, с тех пор, как мы все обсудили и, кхм, уладили тот инцидент с римскими стражниками, — протягивает Дерек, растягивая слова.
— Думаю, такие вещи уладить невозможно, — замечает Лэндон, закатывая глаза на его безнадежные попытки.
В отличие от Дерека, который весь прошедший год изо всех сил старался стать для Лейси лучшим другом, будто прошлый Хэллоуин и не случился, Лэндон прекрасно понимает, что между ними уже никогда не будет по-настоящему непринужденно. По крайней мере, не в ближайшее время.
Хотя они и не смотрели на женщину, которую я трахал на арене, Дерек и Лэндон не могли не заметить, как ей мяли сиськи и трахали пизду.
— Но мы же друзья, правда, Лейси? — настаивает Дерек, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не разбить ему лицо прямо сейчас.
На лице Лейси появляется вежливая улыбка, но, по-моему, ей с ним не так уж и комфортно, по крайней мере, пока. Еще одна причина, чтобы надрать ему задницу.
— Послушай, — говорит он, — ты для меня как сестра, понимаешь? Ты женщина Калеба, ты как часть его, ты… о! Вот! Ты его ребро. Для меня ты — ребро Калеба. Ну, ты поняла, как в истории про Адама и Еву?
Он смотрит на меня с широкой ухмылкой, уперев руки в бока, будто только что нашел идеальный способ все выразит, и теперь мы одна большая счастливая семья. Я понимаю, что он не со зла, но мне все равно хочется выбить из него эту ухмылку.
— Я не хочу, чтобы другие мужики трогали мою жену, — сквозь зубы говорю я, четко выговаривая каждое слово.
Лэндон, до этого делавший вид, будто следит за толпой за спинами охраны, резко оборачивается.
— Прости, что?
Голова Лейси резко поворачивается в мою сторону, и она смотрит на меня так, будто я ее ударил. Но ничего не говорит. Дерек, похоже, тоже не совсем понимает, что происходит.
— Я знаю, что это не самый удачный способ сказать, — говорю я, вглядываясь в ее распахнутые глаза. — Я хотел сделать все по-другому, в полночь, в VIP-зоне, в присутствии пары отобранных журналистов.
Хотя сейчас я понимаю, что это тоже была хреновая идея. Это поставило бы Лейси в неудобное положение, и ей было бы трудно сказать, хочет ли она на самом деле быть моей женой.
Блядь, я такой идиот. Я даже не задумался о том, что она может не хотеть выходить за меня. То, что она пару раз сказала «я тебя люблю», еще не значит, что она мечтает связать со мной свою жизнь навсегда.
— Но… — говорит она. — Мы ведь даже… — Она запинается, затем поправляет выбившуюся прядь за ухо. — Мы никогда об этом не говорили. Все это так внезапно.
— Внезапно? Ну да, первые пару месяцев у нас было все через жопу, но… — Я обрываю себя, потому что все, что мог бы сейчас сказать о прошлом, не имеет значения. Важно только то, что происходит сейчас.
Я беру ее руки, кладу себе на грудь и, когда она поднимает взгляд, я вижу в ее глазах ту самую любовь, из-за которой поверил, что она тоже этого хочет.
— Лейси, когда мы с тобой впервые встретились, это ведь на самом деле не было первым разом. Мы уже давно наблюдали друг за другом, хотели друг друга, дрочили на друг друга. Когда началось то шоу на арене, каждый из нас думал, что сломает другого, но ни один не ожидал, что это станет чем-то травматичным. Мы оба знали, насколько сильно этого жаждали. Эта жажда переросла в одержимость, а одержимость — в «моя жизнь кончена, если я прямо сейчас не смогу зарыться лицом в твою киску».