Наконец, семья Аква оказалась перед нами.
— Шеврон, Зелла, — поприветствовал мой отец, его голос был тёплым, как летний вечер.
Мы с Шанией и матерью синхронно присели в лёгком реверансе, как того требовал этикет. Отец Колдера, лорд Шеврон, улыбнулся, но его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно.
— Это, должно быть, маленькая Летиция? — спросил мой отец, наклоняясь к девочке, что пряталась за ногой Шеврона, краснея от смущения.
Мой отец умел очаровывать — от юных девиц до старух, и Летиция не стала исключением.
— Я уже не маленькая, — прошептала она, едва слышно.
— Конечно, нет, — подмигнул отец, и его улыбка была такой искренней, что девочка робко улыбнулась в ответ.
— Винсент, рад тебя видеть, — сказал Шеврон, шагнув к отцу и заключая его в крепкие, дружеские объятия, похлопывая по спине.
Этот жест был чуть более тёплым, чем допускали традиции, и выдавал их старую дружбу с головой. Они были словно братья, связанные не кровью, а временем.
— Лакиша, рад видеть и тебя, — продолжил Шеврон, но в его голосе не было того тепла, что он подарил отцу.
Его взгляд скользнул к Шание, и он добавил:
— Твоя дочь — такая же красавица, как ты.
— Благодарю, Шеврон, — кивнула мама, её улыбка была отточенной, как клинок.
— И Линетт, — сказал он, повернувшись ко мне, и его лицо озарила широкая, почти заговорщическая улыбка. — Какая ты стала…
Он не договорил, а просто заключил меня в крепкие объятия, от которых я едва не задохнулась. Отпустив меня, он отступил, всё ещё улыбаясь, как человек, знающий больше, чем говорит.
— Колдер, — сказал он, толкнув сына в плечо. — Посмотри, как выросла наша девочка.
Он бросил на Колдера взгляд, полный намёков, понятных только им двоим. Колдер закатил глаза.
— Папа… — простонал он, и его щёки слегка порозовели.
— Что? — невинно спросил Шеврон, но никто не поверил его притворству. Особенно я.
Я знала, что он и мой отец слишком похожи — мастера поддразнивать и плести свои маленькие заговоры. Колдер перехватил мой взгляд, и на миг мне показалось, что он тоже вспомнил те дни, когда лез ко мне через окно, спасая от маминых наказаний. Но мы уже не были детьми, и конфеты больше не могли решить наших проблем.
— Мы пойдём, Шеврон, — сказал отец, оглядываясь на очередь за нами, где уже начинали перешёптываться. — Не будем задерживать.
— Поговорим позже, — кивнул Шеврон, и его глаза сверкнули обещанием долгого разговора.
Я смотрела на него и понимала, почему очередь тянулась так долго. Лорд Аква был не просто хозяином — он был душой этого дома, открытым и добродушным, как летний день.
Я скользила сквозь толпу, тенью среди сияющих платьев и звонких голосов, стараясь остаться незамеченной. Это было мне на руку — растворяться в тенях, где никто не задавал вопросов. Спрятавшись за огромным цветочным горшком, чьи листья отбрасывали узоры на мраморный пол, я услышала своё имя.
— Лина.
Голос был знаком, но оборачиваться не хотелось. Я знала, что веду себя глупо, что мои чувства к Рее — смесь обиды и непонимания — не имеют смысла. Её жизнь, её выбор — не моё дело. Кто я такая, чтобы судить? Но всё же что-то внутри сжималось, как лёд под давлением.
— Рея, — ответила я, натянув дежурную улыбку и повернувшись.
— Ты меня избегаешь? — спросила она прямо, её глаза, острые, как осколки стекла, впились в меня.
— Нет, — солгала я.
— Ты обижена? — продолжала она, не отводя взгляда.
— Нет, — снова ложь.
— Тогда почему ты не смотришь на меня?
Я заставила себя поднять глаза. Рея не изменилась с нашей последней встречи — всё та же уверенная осанка, тот же блеск в глазах. Но что-то в её присутствии заставляло меня хотеть отвернуться. Ответов на свои вопросы я не найду — не здесь, не сейчас.
— Я не избегаю тебя, Рея, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто не было случая встретиться.
— Столько балов, раутов, а тебя нигде, — возразила она. — Я хотела поговорить.
— Я не люблю толпы.
— Не знала, — ответила она, и в её тоне мелькнула тень удивления.
Откуда ей знать? Мы не виделись годами, письма между нами давно иссякли. Если бы она так хотела поговорить, могла бы навестить меня — наш дом недалеко. Но я промолчала.
— Пойдём, — сказала она, хватая меня за руку.
Рея потянула меня к столу, уставленному десертами и бокалами с вином цвета морских ягод — глубокого фиолетового, словно закат над бурным морем. Она двигалась уверенно, будто знала каждый уголок этого бала. Взяв два бокала, она протянула один мне, но её взгляд скользил по толпе, словно она искала кого-то. И, судя по тому, как быстро её глаза опустились, она не нашла.