Ни тёти, ни дяди, ни кузены даже не взглянули в мою сторону. На моё место мать усадила своего кузена. Он сиял от предвкушения, уже представляя себя отцом будущего короля. Хотя, если подумать, он торопился. Шания, конечно, сильный маг льда, но её шансы против наследников трёх самых могущественных королевских семей были не такими уж высокими. Хотя дядя, конечно, мог бы помочь ей… если бы сам не выдвигал на соревнования своих детей. Когда мать узнала об этом, она бушевала, словно разъярённая ведьма. Я пряталась от неё целую неделю, опасаясь, что мне достанется просто за то, что я существую.
— Лина, ты же понимаешь, что ты — разочарование, — сказала она мне как-то. — Я зря мучилась, воспитывая тебя.
Я слышала подобное так часто, что уже перестала обращать внимание. Но однажды это отец услышал.
— Я лишу тебя всех твоих драгоценных побрякушек, если ещё раз услышу такое в адрес нашей дочери! — его карие глаза потемнели до почти чёрного.
Мать побледнела, затем покраснела от злости и унижения. Бросила на меня испепеляющий взгляд и выбежала из комнаты.
Это был лучший момент в моей жизни. И самый странный. Знать, что тебя любят… но только наполовину. Сначала это причиняло боль. Потом — смятение. Со временем я просто смирилась.
Иногда мне казалось: а вдруг если бы я была другой, меня бы любили больше? Но такие мысли я гнала прочь. Нет смысла мечтать о том, чего не изменить.
— Что скажешь, Винсент? — раздался голос из-за стола. — Готов отправить свою дорогую дочурку на королевскую грызню за престол?
По залу прокатился ропот. Я посмотрела на отца. Он нервно сжал руки. Конечно, он был не готов. Никто из нормальных родителей не захотел бы этого. Даже если речь идёт о Шании. Она всё равно его дочь. Но он не мог поступить иначе. Таков закон.
— Шания сильная, — сказал он наконец. — она справится.
На долю секунды мне показалось, что она готова взорваться от счастья. Но эта эмоция тут же исчезла, словно мираж в пустыне. Неужели ей действительно важна его похвала? Раньше за ней такого не водилось.
— У вас же есть ещё одна дочь? — вдруг спросила тётя Эйприл, жена маминого брата.
Я замерла. Холод пробежал по спине. Только бы никто не ответил. Только бы кто-то сменил тему.
"Ну пожалуйста".
Лицо Шании застыло, став таким же холодным, как вода в реке за нашим домом. Мать поджала губы. Отец бросил быстрый взгляд в мою сторону, словно проверяя, на месте ли я. Затем раздался её голос — резкий, отрывистый.
— Нет. — Мама посмотрела на меня, словно вычеркивая из своей жизни. — Линнетта не будет участвовать в отборе.
В зале повисло напряжённое молчание. Все сделали вид, что удовлетворены ответом, но их взгляды говорили обратное. Каждый здесь знал: если ты не участвуешь — ты либо слабак, либо серьёзно болен. А затем, едва слышно, с правой стороны от меня:
— Я слышала, у неё вообще нет магии, — хихикнула кузина Хейзел.
Я сжалась в комок. Если бы можно было покраснеть ещё сильнее, я бы это сделала.
— А я вот отправляю обоих своих детей! — во всеуслышание заявил дядя.
Зал загудел. О, какой он молодец! Какой герой! Вырастил сразу двух претендентов! Они жаждали славы, места при дворе. Но втайне каждый надеялся, что именно его соперник потерпит поражение. У многих дети были слабы или малы, а у кого-то их вовсе не было. Такие же лицемеры.
Иногда мне казалось, что я ненавижу их всех. Хотелось просто встать и уйти. Никогда больше не видеть никого из них. Возможно, я бы так и поступила… если бы не отец.
А дядя всё говорил, не замечая, как его слова режут по живому.
Перед десертом мать посмотрела на меня, и во взгляде читалось одно: "Мне жаль, что ты такая".
2 глава
2 глава
Я вымученно вздохнула, падая лицом в подушку. Карета, укачавшая меня за долгие часы тряски, казалась пыткой, которую можно было бы использовать для допроса преступников. Наконец мы прибыли в городской дом, который долгое время стоял пустым. Это было место, куда родители заезжали, когда бывали в столице. Дом не был большим по меркам здешней знати, но в нем всё же была своя прелесть. В огромном цветущем саду, радовавшем глаз, и в том, что дом находился в шаговой доступности от городской площади. А если пройти на восток, вскоре упираешься в конец дороги, который плавно перерастает в густую рощу.