Той же ночью, после того как Дерек отправил меня домой, вернулся отец. Я думала, что хуже быть не может, но ошиблась.
— Я так переживал за тебя, солнышко, — сказал он, нежно обнимая меня.
Я расслабилась в его объятиях, таких надёжных, отцовских, где всегда чувствовала себя в безопасности. Но сегодня что-то грызло изнутри, не давая покоя.
— Всё хорошо, папочка, — сильнее прижалась к нему. — Видел маму с Шанией?
Они тоже сходили с ума от беспокойства. Обвинения были нешуточными.
— Конечно, — шепнул он, его голос, тёплый и успокаивающий, обволакивал. — Как только меня освободили, я сразу к вам.
— Что? — я отстранилась, глядя ему в глаза.
Дерек сказал, что почти сазу же освободил отеца. Два дня я не видела ни его, ни отца. Он мог быть на свободе гораздо раньше.
— Как король снял обвинения, я тут же отправился домой, — продолжил он, будто не понимая моего смятения.
Я отступила на два шага, не веря своим ушам. Он смотрел мне в глаза и лгал. Так естественно, что я задумалась: как часто он это делал? Горечь разлилась в груди, жгучая и едкая.
— Что случилось, Лина? — он протянул руку, его голос был полон заботы.
Я инстинктивно отступила ещё дальше.
— Ты мне лжёшь, — прошептала я, ужасаясь своим словам.
Они повисли в воздухе, и осознание ударило, как молния. Мой отец — любящий, заботливый, защищающий — лгал. Нам всем.
— Что ты такое говоришь? — нахмурился он.
— Где ты был всё это время? — спросила я, голос дрожал от боли.
— Лина, солнышко, — он шагнул ко мне, пытаясь сократить расстояние. — Я не понимаю, о чём ты.
В тот момент я поняла: он будет лгать до конца. Даже если я скажу, что знаю правду, что его отпустили раньше, он отвертится. Последний островок моего спокойствия — вера в отца — тонул под тяжестью его лжи. Спрятаться больше было негде.
Я развернулась и выбежала из комнаты. Ноги несли меня прочь, отец звал, но я не останавливалась. Мысль была одна: бежать. Но, подумав, я юркнула в сад, к тому самому дереву, что укрывало меня раньше. Его ветви, усыпанные цветами, казались теперь не убежищем, а клеткой.
Но бежать больше некуда, а сад, словно душит меня своими корнями.
♕♕♕
За завтраком я молчала, как рыба, уткнувшись в тарелку. Мама что-то спрашивала, но её голос тонул в моих мыслях. Я замечала, как она переглядывалась с отцом, их безмолвный разговор резал больнее слов. Они что-то скрывали, и это жгло, словно яд.
— Лина? — окликнула мама, когда я поднялась из-за стола. — Не будешь ли так любезна помочь мне сегодня? Сходить за розовой водой.
Странная просьба. Обычно она доверяла такие дела Шании. Я вопросительно взглянула на неё.
— Шания занята, — пояснила мама. — Не могли бы вты сходить к мистеру Моби?
Её тон был слишком мягким, а после их переглядываний с отцом я заподозрила, что это способ отвлечь меня. Но я не возражала — лишь бы вырваться из дома, где ложь отца витала в воздухе.
— Конечно, — кивнула я.
Отец взглянул на меня лишь раз за утро, и его взгляд был пустым. Выйдя из дома, я запретила себе думать о нём. Я разглядывала яркие лавки базара, людей, снующих с корзинами, — всё, что могло заглушить боль. Мистер Моби вручил мне пузырёк розовой воды, забрав монеты. Оказалось, мама покупает её регулярно, почти в одно и то же время. Он даже уговорил меня взять маленький флакон духов с ароматом лесных цветов. Запах поднял настроение, пусть ненадолго.
Проходя мимо парка с огромным фонтаном, я не удержалась и присела на скамью в тени деревьев. Пение птиц и детский смех неподалёку убаюкали меня. Впервые за недели я почувствовала покой, хрупкий, как стекло. Хотелось замереть в этом мгновении навсегда.
— Привет, Лина, — тихо сказала Рея, присаживаясь рядом.
Покой лопнул, как мыльный пузырь. Я знала, что наша встреча неизбежна, но не была готова. Рея и Клео чуть не убили меня, их лица тогда — будто они боролись не за меня, а друг против друга — до сих пор стояли перед глазами.
— Привет, Рея, — ответила я, заставив себя взглянуть на неё.
— Прости меня, — шепнула она, и в её глазах мелькнуло искреннее сожаление.
Я хотела сказать: «Ничего, всё в порядке» или «Бывает», рассмеяться и забыть. Но слова застряли. Вспоминалось, как их магия, сначала тёплая, обернулась торнадо, разрывающим меня изнутри.
— Прости, — только и выдавила я, хотя мне не за что извиняться.
— Ничего, — она накрыла мою ладонь своей. — Я буду ждать, сколько нужно.
Её уверенность контрастировала с моим смятением. Простить? Возможно, это займёт вечность.