— Не знаю, Рея, — покачала я головой. — То, что вы сделали…
— Я прошу прощения за нашу… выходку, — сказала она. — Мне нет оправданий.
— Вы чуть не убили меня, — я посмотрела ей в глаза.
Её лицо исказилось, она затрясла головой.
— Лина, я не… Пожалуйста, прости.
Я вглядывалась в её лицо, ища правду, но видела лишь боль. Верила ли я ей? Я уже не знала, чему верить.
— Думаешь, твоя новая подружка святая? — вдруг выпалила она. — Ты ничего о ней не знаешь, она не та, кем кажется.
Я нахмурилась. Это была зависть к Клео или что-то большее?
— Я ничего не думаю, — тихо ответила я.
— Эй! — подбежал Олей, прерывая нас. — Привет, ребята. Что делаете?
— Разговариваем, — пожала плечами Рея.
— Не против, если мы присоединимся? — спросил он.
Я ожидала увидеть их обычную компанию, но за Олеем шли только Рендел и незнакомая девушка. Нас познакомили — Лилия, соседка Реи. Рендел смотрел на неё, как на чудо. Она была милой, светлой, совсем не похожей на их круг — яркое пятно на мрачном холсте.
Рея и Лилия ушли болтать у фонтана, Рендел увязался за ними. Олей присел рядом.
— Что случилось? — спросил он, глядя мне в глаза.
— Что? — не поняла я.
— Не ври, что ничего, — сказал он. — Я вижу по глазам. Я — земля, мы всё чувствуем.
— Тогда ты должен чувствовать, что я не хочу говорить, — отрезала я.
— Сделаю вид, что не слышал, — он притворно надулся и отвернулся.
Мы смотрели на весёлую троицу у фонтана, пока Олей не сказал:
— Мы с тобой за бортом, когда все рвутся к короне.
Я удивилась. Все знали, что я не участвовала в отборе.
— Меня не волнует эта суета вокруг короны и состязаний, — ответила я.
Мне показалось, он пробормотал: «И меня тоже».
— Чего не скажешь о наших родителях, — наиграно весело пропел он.
Раньше я бы сказала, что мои родители другие, несмотря на амбиции мамы насчёт Шании. Но теперь… я не знала, кто они. Ложь отца разъедала всё, во что я верила.
Последние ночи сон стал моим врагом. Я просыпалась от каждого шороха, ворочаясь и пялясь в потолок. Стресс, въевшийся в кости, не отпускал. Этой ночью я почти провалилась в дрёму, когда чья-то рука легла на мою шею.
Ужас пронзил меня. Я дёрнулась, готовая закричать, но ладонь зажала мне рот. Я билась, мыча в эту лапищу, думая только об одном: меня задушат в собственной постели. Кошмар сковал тело.
— Лина! Хватит, успокойся! — раздался голос.
Я замерла, сердце колотилось. Отец?
— Папа? Что… — выдохнула я, когда он убрал руку.
Всё выглядело зловеще, особенно после его лжи. Я отползла к изголовью кровати, на всякий случай.
— Ты хотел меня задушить? — голос дрогнул.
— Боги, солнышко, что ты такое говоришь? — отец выглядел искренне потрясённым.
Он придвинулся, обнял меня, его руки были тёплыми, надёжными. Но я не могла расслабиться.
— Ну и чудовищные мысли у тебя, Лина, — пробормотал он, обиженно, но с теплотой.
А что мне думать? Он скрывает от нас слишком многое.
— Тогда зачем ты… — я не закончила, давая ему шанс объясниться.
Он тяжело вздохнул, будто нёс на плечах весь мир, и подцепил пальцем кулон на моей шее.
— Я хотел взять его.
— Кулон? — я опустила взгляд. — Зачем?
Он подарил его мне на тринадцатилетие. Почему он ему нужен?
Отец молчал, его лицо было непроницаемым. Я сжала челюсть.
— Зачем, пап? — твёрдо спросила я. — Если не расскажешь сейчас, я больше не буду с тобой говорить.
Шантаж — не мой конёк, но я устала от недомолвок.
— Лина… — начал он, но я перебила.
— Я не дура, пап. Я всё вижу. И хочу помочь.
Он вдруг рассмеялся, искренне, что сбило меня с толку.
— Ох, Лина, — он поцеловал меня в лоб. — Это тебе нужна помощь.
— В чём? — нахмурилась я. В снятии кулона?
Он покачал головой, будто я была наивным ребёнком. Неужели я правда кажусь идиоткой? Мысль о Дереке, его насмешливом взгляде, кольнула неожиданно.
— Помнишь, когда я подарил тебе кулон? — спросил отец. Я кивнула. — За полгода до твоего дня рождения начались странные дожди. Зимой. Оторые не прикращались четыре месяца.
Я затаила дыхание. Его слова пугали всё больше.
— Представь мой ужас, когда я понял, что это ты, — продолжил он. — Твоя сила росла, Лина, и я не мог её остановить. Но я нашёл решение, — он указал на кулон. — Я создал его, чтобы блокировать твою магию. Каждый год я должен заряжать его заново. Но как заставить тебя носить его, не снимая? Тогда я…
— Наврал тринадцатилетней девочке, что он приносит удачу, — закончила я, голос дрожал от обиды.
После восемнадцати я не верила в эти сказки, но берегла кулон как подарок отца. Носила по привычке. А он лгал мне всё это время.