Король устало выдохнул, словно я была капризным ребёнком, мешающим его планам.
— Что теперь? — спросил он, и в его голосе мелькнула тень раздражения.
Я открыла глаза, но мир уже сместился. Новая память — та, что я отчаянно хотела стереть. Десять лет могло пройти, но она всё равно жгла, как свежий ожог. Генерал Марио, его хриплый голос, смех солдат, звук падающего тела Олея… Я отвернулась, не в силах смотреть, но звуки раздирали душу, как когти. Голова раскалывалась, боль пульсировала в висках, словно молот богов. Вдруг щёку коснулся холод, и чьи-то руки и уложили меня на что-то мягкое.
— Тебе надо отдохнуть, — тихо сказал король, и в его голосе мелькнула тень заботы, фальшивой, как его улыбки.
Я пришла в себя под размеренные шаги. Голова гудела, будто по ней били кузнечным молотом, виски сдавливало железным обручем. С трудом открыв глаза, я увидела потолок королевского кабинета, украшенный резными узорами, что казались паутиной, сплетённой из теней.
— Пришла в себя, — сухо констатировал король, стоя у стола. — Уже думал звать лекаря.
Я хотела, чтобы он замолчал, чтобы забрал своё притворное беспокойство и исчез. Хотела уйти, сбежать из этого проклятого места. Я попыталась встать, но силы покинули меня, и я рухнула у дивана, сдерживая всхлип от боли, что пронзила всё тело.
— Боль пройдёт, — сказал он, и его голос был таким уверенным, словно он всё ещё копался в моём разуме.
Он стоял, облокотившись о стол, плечи расправлены, взгляд властный, как у хищника, уверенного в своей добыче. Я мечтала плюнуть ему в лицо, но едва могла держать голову.
— Ты интересная личность, — произнёс он с лёгким любопытством, будто разглядывал редкий артефакт. — Тебе это говорили?
Я опустила взгляд на свои руки, упирающиеся в холодный пол. Если закрыть глаза, я снова увижу те воспоминания, которые он так жадно вырывал из моего разума. Бессилие душило, как верёвка на шее. Отец говорил, что во мне скрыта огромная сила, но я не могла защитить даже себя. Вина жгла, как раскалённое железо — я не училась, но старалась овладеть этой силой.
Лёжа на полу, я поняла, как устала. Хотела домой. Не в Ренум, полный интриг и лжи, а в старый дом, где не было друзей, но царил покой. Там не было тайн отца, интриг Дерека, терзаний. Там я была счастлива.
Я так погрузилась в мысли, что не заметила, как дверь отворилась. Чья-то рука нежно коснулась моего лица, приподнимая его. Я не поверила глазам. Кейденс. Его взгляд, полный тревоги, казался чужим — он не вязался с той жестокостью, что я помнила. Его присутствие было как удар молнии: неожиданным и пугающим.
— Отец, — произнёс он осуждающе, не отводя от меня глаз.
— Что отец? — отмахнулся король, и его тон был лёгким, почти насмешливым. — Я поступил, как должно ради королевства.
Может, он и прав. Он король. На его месте я, возможно, сделала бы то же, если бы долг требовал. Но это не смягчало боли, что раздирала меня изнутри. Я собрала остатки сил, выпрямилась и встала, цепляясь за крупицы достоинства. Кейденс тут же подхватил меня, поддерживая под локоть. Раньше я бы оттолкнула его, но сейчас едва могла стоять. Я поймала взгляд короля — в нём читался не только интерес к нашим отношениям, но и что-то более глубокое, словно он изучал Кейденса, как шахматист изучает фигуру на доске.
— Привязанности опасны, — сказал король, ни к кому не обращаясь, но его слова повисли в воздухе, как угроза.
Кейденс замер, его рука напряглась, но он крепче сжал мою ладонь и повёл к двери.
— Оставь свои нравоучения для Дерека, — бросил он через плечо, и в его голосе звенела сталь.
— Человек не понимает, пока не станет слишком поздно, — тихо произнёс король нам в спину, и его слова были как холодный ветер, предвещающий бурю.
Кейденс замер, словно окаменев, и медленно обернулся.
— Это угроза? — его голос был едва слышен, но в нём чувствовалась буря.
Король открыл рот, но я перебила, не давая ему ответить.
— Я пойду, — сказала я, стараясь говорить гордо, но голос был слабым, как шёпот ветра.
Я выпрямила спину, цепляясь за остатки гордости, и двинулась к двери. Она распахнулась, и в кабинет ворвался Дерек, как вихрь пустынной бури. Его глаза были тёмными, дикими, дыхание тяжёлым, словно он бежал через весь замок. Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула злость — будто я подвела его, будто я была виновата в том, что произошло. Его руки сжались в кулаки, и я почувствовала, как воздух между нами сгустился от напряжения. Я сделала реверанс, чуть не рухнув, и заметила улыбку короля — широкую, почти торжествующую, пока он переводил взгляд с меня на Дерека, словно наслаждаясь разгорающейся драмой.