— Ты плохо скрываешь чувства, — усмехнулся старец, его глаза искрились в свете костра.
— Что?! — я в ужасе уставилась на него, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Я училась контролировать эмоции с детства. Маленькой девочке, которую обзывали ущербной из-за её слабой магии, приходилось держать лицо, как щит. Но этот старец видел меня насквозь.
— Любовь не всегда как в сказках, — сказал он, глядя на меня с мудростью, что казалась древнее самих гор. — Иногда она ранит. Но такая любовь — глубже, крепче.
— Зачем вы это говорите? — я не хотела, чтобы моя безответная любовь была крепкой. Я цеплялась за надежду, что однажды проснусь, и её не будет, как утреннего тумана.
— Прекрасное не даётся легко, — ответил он, его голос был мягким, но твёрдым, как корни дуба.
— Вы говорите загадками, — удручённо покачала я головой. — Намекаете, что я переживу трудности, прежде чем найду того, кто полюбит меня?
— Я сказал принцу то же, — уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — То, что ты ищешь, ближе, чем кажется.
— Кто-то из знакомых? — нахмурилась я, перебирая в уме «претендентов». Колдер? Рендэлл? — У меня есть пара воздыхателей, но…
— Ты ничего не поняла, — он прикрыл глаза, словно сдаваясь перед моей упрямой слепотой.
— Как понять, если вы говорите загадками? — надулась я, чувствуя себя ребёнком, которому не объяснили правила игры.
— Со временем поймёшь, — улыбнулся он, поднимаясь с бревна. — А мне пора.
— Как? — я дёрнулась, пытаясь встать, но тело взвыло от боли, как будто каждая кость была сломана. — Вы не можете оставить меня одну!
Я сама прогнала Дерека, поддавшись эмоциям, которые он во мне вызывает. Но, отбросив гордость, я поняла: одной в этом лесу не выжить. Я даже встать не могла, не говоря уже о том, чтобы сражаться с ожившими деревьями или богами знает чем ещё.
Старец подошёл, накинул на меня тёплое одеяло, пахнущее травами и дымом, и вложил что-то в мою ладонь. Его пальцы были сухими, но тёплыми, как летний камень.
— У меня мало времени, — сказал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась сила. — Но знай: тебе здесь всегда рады. Отдыхай, не бойся.
Он ушёл в чащу, его фигура растворилась в тенях, как призрак. Я хмурилась, глядя на его спину, пока она не исчезла. Странный. В ладони лежал кристалл, размером с грецкий орех, излучающий мягкий свет и тепло, как крошечный кусочек солнца. Я смотрела на него, гадая, кто этот старец и что он мне дал. Ответов не было, только лес, костёр и тишина, что казалась живой.
Через полчаса усталость сморила меня, как тяжёлое одеяло, и я не стала сопротивляться сну. Если кто-то нападёт, бежать я не смогу — тело было слишком изранено, слишком истощено. Лучше отдаться забытью, чем цепляться за реальность.
Проснулась не от шума, а от странного чувства — я выспалась. Тело ныло, каждая мышца протестовала, но тепло кристалла, зажатого в ладони, и его мягкий свет успокаивали, как колыбельная. Пока я не вспомнила, где нахожусь. Резко сев, я скривилась от боли, что пронзила рёбра, — единственное, что моё тело позволяло сделать за раз. Лес вокруг был тих, но эта тишина была живой, настороженной, как зверь перед прыжком.
— Торопишься куда? — обволакивающий голос Дерека прорезал тишину, мягкий, но с привычной насмешкой.
Он сидел у потухшего костра, его силуэт вырисовывался в слабом свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь кроны. Всё это время он был здесь? Его плащ лежал рядом, а волосы были растрёпаны, будто он не спал, охраняя меня.
— Нашёл артефакт? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Молчание. Он лишь смотрел в угли, будто они хранили ответы на все вопросы мира. Его лицо было непроницаемым.
— Дерек? — позвала я, чувствуя, как раздражение смешивается с чем-то другим, более опасным.
Любовь — проклятье. Как я умудрилась влюбиться в него? Он не мой тип. Хотя, кто мой тип? Милый и обходительный Колдер, чьи взгляды полны тепла, мне не нужен. Но Дерек… Его холодность, его власть — это клетка, из которой я не могу вырваться, сколько бы ни билась. Его присутствие было как магнит, притягивающий и отталкивающий одновременно.
— Если тебе так нравится это место, оставайся, — сказала я, вложив в слова больше яда, чем хотела. — А я хочу домой.
Ноль реакции. Он даже не посмотрел на меня. Ладно, другой подход.
— Прости, Дерек, — выдавила я, давя гордость, как ядовитую змею. — За то, что наговорила перед твоим уходом.
Стыд был искренним. Он спасал меня не раз, пусть и ради своих целей. Мои слова были несправедливы, брошены в запале, чтобы ранить его так же, как он ранил меня.
— Мне твои извинения не нужны, — отрезал он, его голос был холодным, как лёд.