Я не хочу быть как Клео или Рея, цепляющиеся за Дерека, как мотыльки за пламя. Их интриги, их преданность, их слюни, текущие в его присутствии, — всё это вызывало во мне отвращение. Они растворялись в его тени, теряя себя ради призрачной надежды на его внимание. Я не такая. Я не хочу такой участи. Но каждый раз, когда он рядом, я чувствую, как моя решимость трескается, как тонкий лёд под ногами.
— Лина, ты уснула?! — Шани пихнула меня в плечо, её голос был полон раздражения, но с привычной сестринской теплотой.
— Может, в следующий раз? — жалобно захныкала я, надеясь на пощаду.
— Нет, Лина, — она схватила меня за руку, её хватка была твёрдой, как её решимость. — Ты идёшь со мной, и точка.
Я издала звук, похожий на смесь хныканья и завывания, но Шани лишь вскинула бровь.
— Даже если ты вдруг окажешься при смерти, тебя это не спасёт, — добавила она с насмешкой.
— Ты точно хочешь моей смерти, — обречённо выдохнула я и поплелась за ней, чувствуя себя приговорённой.
Шани планировала этот день целую вечность. Ей хотелось, чтобы я пошла с ней за платьем для коронации — событием, от которого у меня сводило желудок. Не поймите неправильно: я люблю магазины, как и любая девушка, но не с Шани и не с мамой. Они могли провести весь день, перебирая ткани и фасоны, забыв о времени, еде и усталости. Меня же хватало на пару-тройку часов, после чего радость от новых платьев сменялась утомлением, тяжёлым, как свинец.
— Тебе идёт, — улыбнулась Шани, её глаза сияли, когда я примерила очередное платье, которое она выбрала.
— Вырез слишком глубокий, — пробормотала я, в очередной раз пытаясь его поднять, но ткань упрямо сползала, обнажая больше, чем мне хотелось. — В нём будет ужасно неловко.
— Вырез нормальный, и платье великолепно, — возразила она, её голос был полон энтузиазма. — А ты в нём — просто огонь. Точнее, твоя грудь.
Её глаза лукаво блестели, и я насторожилась.
— Так, что ты задумала? — упёрла я руки в бока, чувствуя, как подозрения растут.
— Я? — Шани невинно вздёрнула брови, но её улыбка была слишком хитрой. — Ничего.
Так я тебе и поверила. Ей не хватало только злорадного смеха, чтобы стать идеальной злодейкой из баллад.
— Ты представляешь, — хихикнула я, пытаясь разрядить напряжение, — отца удар хватит, когда он увидит меня в этом.
— Это да, — улыбнулась она, но её тон стал мягче. — Но он поймёт.
— И что же? — я вскинула бровь.
— Что ты — женщина, — сказала она так, будто это всё объясняло.
Её слова повисли в воздухе, тяжёлые, как предчувствие. Она начала говорить что-то о замужестве, но я отключилась. Замужество? Я не заглядывала так далеко. Эта мысль вызывала лишь образ Дерека — его стальных глаз, его насмешек, его холодности. Он не видел во мне партнёра на будущую жизнь. А Шани, как всегда, истолковала моё молчание по-своему.
— Рано или поздно ты должна выйти замуж, — добавила она, её голос был мягким, но настойчивым.
— Я знаю, просто… — я замялась, не находя слов. Что я могла ей сказать? Что безответно влюблена в принца, которому, похоже, я противна? Что мы связаны магическим договором, и я вынуждена следовать за ним, как тень?
Шани бы, наверное, ответила что-то в своём стиле: «Так воспользуйся этим». Но я не она. И Ренум многое потерял, что сила досталась мне, а не ей. Шани могла бы стать королевой — целеустремлённой, знающей цену себе и окружающим, с сердцем, которое не боится боли. Я же… я была просто Линой, запутавшейся в своих чувствах.
— Лина, — она подошла и сжала мою руку, её тепло пробилось сквозь мою панику. — Не стоит бояться того, что неизбежно.
— Неизбежно, — тихо повторила я, пробуя слово на вкус. Оно было горьким, как лекарство.
— Благо, магазин большой, — прощебетала она, резко меняя тему, её глаза снова загорелись. — Я могу долго не видеть твою кислую мину. Когда выберешь платье на коронацию, найдёшь меня.
Она упорхнула, оставив меня одну. С дрожащими пальцами я сняла платье с глубоким вырезом. После двух часов поисков я наконец нашла "то самое" платье — на витрине, которое я поначалу проморгала. Оно было двухцветным, элегантным, без излишеств, идеально сидящим по фигуре. Я стояла в нижнем белье — кремовой сорочке и корсете, — чувствуя себя почти уязвимой, но довольной выбором.
Я шагнула к вешалке с платьем — и будто шагнула в пропасть. Мир качнулся, пол ушёл из-под ног, и я наткнулась на что-то твёрдое. Подняв глаза, я замерла. Дерек. Его взгляд, как всегда, был острым, но странным — не таким, как обычно.
— У тебя что, нормальной одежды совсем не осталось? — бросил он, его голос был смесью насмешки и чего-то ещё, что я не могла уловить.