Я сделала шаг назад, сложив руки на груди — слабая попытка прикрыться. Это был так себе способ, но лучше, чем ничего. Я не собиралась с ним говорить — мы уже обсуждали его привычку перемещать меня, когда ему вздумается, не заботясь о том, во что я одета.
— Что надо делать? — рявкнула я, переходя к делу.
Он лишь окинул меня взглядом и фыркнул, отвернувшись. Его спина была напряжённой, как натянутая струна.
— Мы в подземном лабиринте, — тихо сказал он, осматриваясь по сторонам. — Чтобы победить, нужно дойти до центра.
Я вгляделась в тёмные, каменные стены, холодные и влажные, как стены склепа. Магический огонёк, парящий над нашими головами, давал скудный свет, но и его хватало, чтобы почувствовать, как это место давит на меня. Здесь творилось что-то страшное — воздух был тяжёлым, пропитанным древней магией и угрозой. У меня было только одно желание: выбраться отсюда, а не идти к центру, где, скорее всего, ждала смерть.
— Идём, — двинулся он вперёд, его огонёк поплыл за ним, как призрак.
Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, мои босые ступни шлёпали по холодному камню. Я смотрела на его широкую спину, напряжённую, как у воина перед битвой. Он оборачивался, будто слышал шаги позади нас, но в этом подземелье было тихо, как в гробу. Я слышала только наше дыхание и звук шагов, отдающийся эхом.
Я опустила взгляд на свои голые ступни, уже покрасневшие от холода. Может, стоит спать в одежде, не снимая её даже в ванне? Глупые мысли лезли в голову, чтобы отвлечься от мороза, что пробирал до костей, и от Дерека, чьё молчание было громче любых слов.
— Если всего лишь нужно дойти до центра лабиринта, — сказала я, стараясь не стучать зубами, — почему я здесь? Ты вполне мог обойтись без меня.
Тишина была мне ответом, как всегда. Интересно, он со всеми так молчалив, или я удостоена особой чести?
— Как ты знаешь, перед началом соревнования нам озвучивают условия, — начал он, его голос был низким, почти угрюмым. — В этот раз ничего конкретного не сказали. Только что нужно дойти до центра. Я не знал, какие тут могут быть… — он оборвал себя, задумался, а затем продолжил: — препятствия. Поэтому ты здесь.
"Монстры," — подумала я, уверенная, что он хотел сказать именно это. Я поёжилась, вслушиваясь в тишину, что обволакивала нас, как саван. Она была слишком плотной, слишком зловещей.
Дерек так резко остановился и обернулся, что я чуть не врезалась в него. Его лицо было хмурым, брови сдвинуты.
— Держи, — он протянул кольцо, его голос был твёрдым. — Надень его.
Мои руки так тряслись от холода, что я не смогла сразу взять кольцо. Пальцы онемели, и я выронила его. Подняв голову, я встретила его взгляд — хмурый, почти обвиняющий.
— Что? — почти прошипела я, не в силах вынести очередного молчаливого упрёка.
Он хмурился всё сильнее, губы сжаты в тонкую линию, и на миг в его глазах мелькнула боль. Или мне показалось? Я тряхнула головой, опуская взгляд, уверяя себя, что это игра света. Я хотела обойти его, но Дерек не дал. Он снял свою тёплую куртку и накинул её на мои плечи, его движения были резкими, почти сердитыми.
— Будет обидно, если ты заболеешь и на следующем испытании будешь выкладываться не на сто процентов, — сказал он, его голос был холодным, деловым.
— Разумеется, — только и смогла выдавить я, чувствуя, как сердце сжимается от боли.
Его забота была не для меня, а для его цели. Со временем не становится легче. Я гадала, если через три года мы встретимся, буду ли я чувствовать то же самое? Этот яд в груди, эту тоску? Надеюсь, что нет.
— Идём, времени всё меньше, — бросил он, шагая вперёд, и я последовала за ним, сжимая кольцо в кулаке, словно оно могло защитить меня от него самого.
Тёплая куртка Дерека не спасала. Час босых шагов по ледяному камню — и холод пробрал до костей, как древняя магия, что проникает в самую суть. Я остановилась, кутаясь в грубую кожу, дрожа так, что ныла поясница, а зубы стучали, как кастаньеты. Хотела крикнуть Дереку, что из меня напарник никудышный, что я не нужна в этом проклятом лабиринте, но горло сжалось, и я могла лишь смотреть на его удаляющуюся спину, твёрдую, как стена. Жалобный писк вырвался сам собой, и он обернулся, его серые глаза поймали мой взгляд.
— Очень холодно, — выдавила я, челюсти болели от напряжения, а голос дрожал, как лист на ветру.
— Надень, — он снял кольцо с пальца и надел на мой, его тёплые пальцы коснулись моих ледяных, и он пробормотал что-то о моих «замёрзших лапах».
Тепло разлилось по телу, как солнечный свет, пробивающийся сквозь тучи. Кольцо запульсировало, его магия гнала холод, наполняя вены жизнью. Я прикрыла глаза, наслаждаясь облегчением, чувствуя, как дрожь отступает.