Но годы шли, а мои усилия оставались бесплодными. Всё, на что я была способна, — это лёгкое охлаждение воздуха в комнате, слабое эхо той силы, что однажды отбросила отца через всю комнату. Магия дразнила меня, ускользала, как дым. Быть наследницей великого рода оказалось не благословением, а бременем. Тяжёлым, бесполезным. Спросить совета было не у кого. Последний, кто владел подобной силой, умер тысячу лет назад, и его история стёрлась, как надпись на песке. Мир решил, что этот дар угас, что он не стоит усилий. Никто не учил таких, как я. Никто не верил, что мы всё ещё существуем.
Я сидела на мягкой траве, второй час пытаясь выдавить из себя хотя бы искру магии. Упрямство было моим единственным союзником — там, где не хватало таланта, я цеплялась за настойчивость. Я верила, что этого достаточно. Но вера не помогала. Я старалась собрать мысли, подчинить магию, как учили гримуары: медитация, сосредоточенность, дыхание, словно якорь в бурю. Но всё, чего я добилась, — это пульсирующая боль в висках.
По замыслу, старое дерево передо мной должно было покрыться изящными сосульками, хрупкими, как стекло, мерцающими в солнечных лучах. На прошлой неделе это получилось случайно — как и всё, что касалось моей магии. Тогда я не пыталась, не напрягалась, просто злилась, и лёд сам собой сплёл узоры на ветвях. Теперь же, сколько бы я ни старалась, магия ускользала, насмехаясь надо мной.
Треск заставил меня приоткрыть один глаз. Я взглянула на свои труды — и сердце ухнуло вниз.
— Ты издеваешься, — простонала я, падая спиной на траву, уставившись в безразличное небо.
Могучий дуб, что возвышался передо мной, был закован в лёд. Не изящные сосульки, а толстая, грубая корка, словно дерево попало в объятия зимы, не спросившей разрешения. Моя магия снова вышла из-под контроля, дикая и непредсказуемая, как буря, что не умеет слушать.
— Скоро начнётся отбор, — сказала Шания, её голос звенел, как хрусталь, за семейным ужином.
Она была наблюдательной — слишком, для моего вкуса. Мы все знали, зачем приехали в столицу, но Шания умела подмечать очевидное так, словно открывала тайну мироздания. Я поспешила запить горький шоколад ароматным чаем, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее.
— Не волнуйся, Шания, — мягко ответила мама, её тон был тёплым, как солнечный свет. — Всё будет хорошо.
Я застыла, ложка замерла в руке. Когда в последний раз мама говорила со мной так? Я перебрала воспоминания, но ответа не нашла. Этот тон — ласковый, обволакивающий — был не для меня. Никогда.
— Дядя всё же выдвинул своих детей, — надула губы Шания, и я с трудом подавила желание окунуть её лицом в её же суп.
Как она могла быть такой… пустой? Иногда я подозревала, что Шания притворяется, играет в эту роль дурочки, чтобы все вокруг расслабились. Её успехи в магии, её безупречная внешность — всё это не вязалось с её поведением. Никто не мог быть настолько наивным и при этом так искусно владеть чарами.
— Он решил, что у него есть шансы, — фыркнула мама, и её ноздри раздулись, будто она была драконом, готовым извергнуть пламя.
— Почему ты так говоришь? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.
Мама замерла, её взгляд впился в меня, острый, как лезвие.
— Что? — переспросила она, и в её голосе зазвенел холод.
Отступать было поздно. Я выпрямилась, чувствуя, как слова рвутся наружу, словно магия, которую я не могла контролировать.
— Ты не произносишь этого вслух, но думаешь, что он не имеет права, — сказала я. — Почему? Он носит ту же фамилию, что и ты. У него те же права. Его дети не уступают Шание в силе. Так почему ты ставишь их ниже?
Я тут же пожалела о своих словах. Если бы взгляды могли убивать, мамин взор испепелил бы меня на месте. Шания смотрела на меня с открытым ртом, её глаза округлились от шока. Напряжение за столом стало осязаемым, как перед грозой.
— Да как ты… — начала мама, но её голос оборвался.
— Достаточно! — рявкнул отец, ударив кулаком по столу.
Тарелки звякнули, и мы все вздрогнули. Остаток ужина прошёл в гробовой тишине. Но взгляды, которые бросали на меня мама, были красноречивее слов. Они сулили бурю, и я знала, что она не заставит себя ждать. Я всего лишь высказала правду — непопулярную, острую, как осколок льда. Но в нашей семье правда была опаснее магии.
♕♕♕
Отец был непреклонен, его уговоры — как каменная стена, против которой мои доводы разбивались в пыль. В итоге я уступила и поехала с матерью и Шанией на ярмарку. Поразмыслив, я решила, что, возможно, среди пёстрых палаток и гомона толпы найдётся что-то, способное разжечь во мне искру надежды.