— Айс, — устало выдохнул он, — если бы я знал, ты бы мне не понадобилась.
Хам. Его слова резанули, но я проглотила обиду. Моя радость была сильнее его угрюмости.
— Предположения есть? — не унималась я, шагая рядом.
— Лина, — он изобразил терпение, но его голос был натянутым, как струна. — Молчание и терпение — добродетель.
Подумаешь, какой нежный. Намёк понят. Я была в отличном настроении, и даже его хмурость не могла его испортить. Мы бродили час, пытаясь понять, где оказались, но белые облака вокруг не давали подсказок. Это испытание не вызывало мурашек, чему я была рада. Ни монстров, ни огня, ни иллюзий, раздирающих разум. Только тишина и мягкость, что казались почти обманчивыми.
— Дерек? — позвала я, чувствуя, как тишина становится слишком тяжёлой.
— Тсс! — шикнул он, ходя кругами, как зверь в клетке, не добиваясь ничего.
— Ты не думал, что всё слишком просто? — решилась я, нарушая его молчание. — В детстве нам с Шани твердили, что испытания за корону смертельно опасны. Но никто даже не умер. И тут? — я развела руками, ощущая, как облака мягко пружинят под пальцами. — Пушистые облака.
Он посмотрел на меня, как на глупую девчонку, не понимающую очевидного. Его глаза были холодными, но в них мелькнуло что-то ещё — тревога?
— Сама доброта, — пробормотал он, его голос был низким, почти угрожающим. — Всё не то, чем кажется. Запомни это, пригодится.
— Наставления? — хмыкнула я, не сдержав сарказма.
— Совет.
— Как мило.
— Ничего милого, — отрезал он. — Люди вокруг тебя не те, кем кажутся.
— Всё же наставления, — пробормотала я, закатив глаза.
— Молодые любят строить из себя мудрецов, ничего не зная о жизни, — прогремел голос сверху, глубокий, как раскат грома.
Из воздуха возник мужчина, сложив ладони, словно в молитве. Его глаза лукаво блестели, а улыбка была одновременно доброй и хищной. Его мантия переливалась, как жидкий свет, и он казался не частью этого места, а его хозяином.
— И вы не исключение, — улыбнулся он, глядя на Дерека из-под бровей. — Сколько ни живи, ничему не научишься.
Он запрокинул голову и рассмеялся, его смех был как звон колоколов, но от него по спине пробежали мурашки.
"Жуть какая."
— Но в одном ты прав: никому нельзя верить, — добавил он, и его голос стал холодным, как лёд.
Дерек рухнул лицом вниз, безжизненный, как марионетка с обрезанными нитями. Я вскрикнула, бросилась к нему, лихорадочно нащупывая пульс. Слабый, но ровный, как далёкий барабан. Облегчение сменилось гневом.
— Что ты с ним сделал?
— Его испытание началось, — спокойно ответил мужчина, его глаза сияли, как звёзды в ночи.
— Что? — прошептала я, не понимая, чувствуя, как страх сжимает сердце.
— Здесь ты ему не поможешь, — сказал он, его голос был мягким, но непреклонным. — Как бы молодые люди ни жульничали за все соревнования, это последнее. Его придётся преодолевать в одиночку.
Я села в позу лотоса, готовясь ждать. Но проще дождаться снега летом, чем пробуждения этой напыщенной задницы. Чтобы отвлечься, я лепила из облаков причудливые фигуры — драконов, птиц, короны. Доела яблоко, его сладость была единственным утешением. Время тянулось, как смола, а мужчина наблюдал за мной, его улыбка была загадкой.
— Тоже мне испытание, — фыркнула я, бросая взгляд на Дерека. — Продрыхнуть всё время.
— Он в дремучем лесу своего рассудка, — сказал мужчина, подходя ближе, его шаги были бесшумными, как у призрака. — Сражается с тенями, которых ты не видишь.
— И? — пожала я плечами, стараясь скрыть тревогу.
— Ты задаёшься не тем вопросом, Линетта Айс, — его голос стал тише, почти заговорщическим. — Тебя должно волновать сокрытие своих тайн.
Я открыла рот, но он жестом остановил меня, его глаза были острыми, словно лезвие.
— Я никому не скажу, что ты… — он взглянул на Дерека, которого я перевернула на спину, — оказываешь услуги принцу. И о твоих…
Он замолчал, но его недосказанность звучала как угроза. Или он хотел чего-то взамен? Я привыкла, что в Ренуме никто ничего не делает просто так.
— С чего такое благородство? — прищурилась я, чувствуя, как подозрения растут. — Вы не похожи на человека…
А человек ли он? Его присутствие было слишком… иным, как будто он был соткан из магии этого места.
— Гадать о моих мотивах — не твоя забота, — лукаво улыбнулся он. — Скажем, ты мне нравишься, и я хочу помочь.
Я не стала спрашивать — он бы не ответил. Но его слова заронили сомнения. Что он знает? И почему его взгляд, полный понимания, кажется таким знакомым? Дерек всё ещё лежал без сознания, его лицо было спокойным, но бледным, как мрамор. Что-то в его неподвижности пугало меня больше, чем лабиринт или лес. Что он видел в своём «дремучем лесу»? И почему я, несмотря на всё, хотела быть рядом, когда он очнётся? Дурацкая влюблённость!