Шани вылетела с отбора, но мамины амбиции никуда не делись. Меня, как всегда, списали со счетов, считая слабой, ненадёжной.
— Хочу быть свободной, как ты, Лина, — шепнула она, как заветное желание, её глаза блестели.
Я опешила. Свободной? Она забыла, что я — дочь, которую осуждали за слабую магию и неподчинение? Моя «свобода» стоила мне насмешек и неприятия семьи. Иногда я ловила себя на мысли, что люблю их не так, как должна, и это печалило.
"Ох, сестрёнка, я не свободна. Пленница тайн, как ты — чести рода."
— Не хочу, чтобы кто-то решал мою судьбу, — в сердцах сказала она, её голос дрожал от сдерживаемой страсти. — Хочу сама определять её.
Я бы тоже хотела, чтобы моей единственной проблемой было замужество.
— Знай, — улыбнулась я, стараясь вложить в слова всё тепло, что у меня осталось, — я поддержу тебя, что бы ты ни решила.
— Знаю, — она вернула тёплую улыбку, её глаза смягчились. — Поэтому и…
Взрыв, оглушительный, как раскат грома, заставил нас вздрогнуть. Небо над городом, ещё минуту назад ясное, потемнело, как будто кто-то зажёг чёрный огонь.
— Что это? — вскочила я, озираясь, сердце билось, как барабан.
— Не знаю, — Шани поднялась следом, её лицо было напряжённым, но глаза горели решимостью. — Может, посмотреть?
Мы забрели далеко, почти на окраину города, я и не заметила, как быстро бежала от Реи.
— Возможно, нужна помощь, — сказала она, её голос был твёрдым, как сталь.
— Это не наша обязанность, — возразила я, чувствуя, как страх сжимает горло. — Скоро здесь будут солдаты.
Она посмотрела на меня, как на бесчувственного эгоиста, её брови нахмурились.
— Неужели не хочешь помочь? Там могут быть пострадавшие!
А ещё там может быть опасно. Я не хотела, чтобы Шани неслась туда сломя голову, но её взгляд был упрямым, как у быка.
— Не особо, — буркнула я, вспомнив Дерека. Он тоже не спрашивает, просто бросает в огонь.
— Не трусь, трусишка, — Шани схватила меня за руку и повела к опасности, её шаги были быстрыми, решительными.
Я плелась за ней, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия.
— Идём! Посмотрим, что там произошло, — Шани схватила меня за руку, на бегу её глаза горели решимостью, как факел в ночи.
— Эээ, — неуверенно протянула я, чувствуя, как желудок сжимается. — Не думаю, что это хорошая идея.
Она посмотрела на меня так, как смотрят на тех, кто отказывается помогать бедным и обездоленным — смесь разочарования и укора, от которой мне стало стыдно. Её взгляд был острым, как игла, и я знала, что он пробьёт любую мою защиту.
— Неужели ты не понимаешь? Возможно, им требуется помощь! — её голос был полон страсти, той самой, что делала Шани такой живой, такой… неподвластной сомнениям.
А вот я сомневалась. Возможно, там опасно — слишком опасно для нас двоих. Взрыв, тёмное небо, холодок её магии, что я ощутила так ясно, — всё это кричало: беги, спрячься. Но Шани не видела угрозы, она видела только долг.
— Скоро здесь будут солдаты короля, — возразила я, стараясь говорить твёрдо. — Шани, не глупи.
— Где твоя сердечность и сострадание, сестрёнка? — недоумевала она, её брови взлетели, а глаза округлились, как будто я предала что-то святое.
Я сглотнула. Возможно, моё сострадание осталось там, в том проклятом лесу, или лабиринте рядом с холодным телом Олея, чьи слова всё ещё эхом звучали в моей голове: «Ты не спасла меня». Его смерть была раной, которая не заживала, и каждый раз, когда я думала о помощи, она кровоточила сильнее.
— Ты не хочешь помочь им? — Шани округлила глаза ещё больше, её слепая вера в меня была как пощёчина.
Эта вера задевала за живое, потому что я не была той, кем она меня считала. Я не была героем, не была даже Шани — сильной, решительной, готовой броситься в огонь ради других. Я была Линой, связанной магическим договором, тонущей в своих страхах и чувствах к человеку, который видел во мне лишь инструмент.
— Нет, — проскулила я, голос дрожал, как тонкая ветка на ветру. — Но когда меня кто спрашивал?
— Не трусь, трусишка, — Шани схватила меня за руку, её хватка была твёрдой, как её воля. — Я с тобой.
Она потащила меня навстречу опасности, и я припустила вслед за ней, чувствуя, как сердце колотится в груди. Всё равно я не отпустила бы её одну — не Шани, мою сестру, мою опору, мою противоположность. Мы бежали к месту, где небо всё ещё дымилось чёрным, как будто кто-то разжёг огонь из теней. Воздух был тяжёлым, пропитанным магией, острой, как запах горелого металла.
Шани бежала впереди, её волосы развевались, как знамя, а я следовала за ней, как всегда следовала за Дереком — в тени, в сомнениях, в страхе, что этот путь приведёт меня к пропасти.