24 глава
24 глава
Я застыла, парализованная страхом, как будто ледяные цепи сковали меня по рукам и ногам. Картина перед глазами оживила воспоминания, которые я отчаянно пыталась похоронить в самых тёмных уголках разума. Кровь в венах леденела, сердце колотилось, как загнанный зверь, запертый в клетке. Крики, плач, хаос вокруг — всё это вернуло меня в тот день, когда я не смогла спасти Олея. Его лицо, застывшее в последнем вздохе, вспыхнуло перед глазами, и я задрожала, не в силах пошевелиться. Шани умчалась спасать людей, её силуэт исчез за углом, а я стояла, как статуя, неспособная сделать шаг. Руки дрожали, мелкая дрожь била всё тело, и я пыталась взять себя в руки, но тщетно.
Рядом надрывно плакал ребёнок, его тонкий голос, зовущий маму, резал сердце, как осколок стекла.
— Давай, Лина, — зажмурилась я, стиснув зубы. — Приди в себя!
Я бросилась к мальчику, присела, пытаясь успокоить его, но он не переставал звать маму, его глаза были полны слёз и ужаса. Хаос вокруг душил, как дым, и я сама была на грани истерики, чувствуя, как паника подступает к горлу.
— Пожалуйста, не плачь, — взмолилась я, мой голос дрожал, как осенний лист.
Слева, за углом, сверкали искры и лёд, воздух дрожал от магии, острой и опасной. Там творилось что-то страшное, и я знала, что Шани там, в самом сердце бури. Я должна помочь ей, хоть и не представляла, чем могу быть полезна.
— Мики! — подбежала женщина, подхватывая ребёнка на руки, её лицо было бледным, но решительным.
— Вы его мама? — выдохнула я, чувствуя, как облегчение на миг смывает страх.
— Нет, — ответила она, прижимая мальчика к груди, — но я найду её.
— Спасибо, — прошептала я, почти улыбнувшись.
— Это вам спасибо, миледи, — бросила она, унося ребёнка прочь.
Я решительно повернула к углу, где бушевала магия, но ноги будто приросли к земле. Чувство самосохранения кричало: "Ты только помешаешь!" Но что, если Шани нужна помощь? Я не прощу себе, если останусь в стороне, как тогда, с Олеем. Отбросив сомнения, я бросилась вперёд.
За спиной сестры я чувствовала себя бесполезной, как тень в полдень. Шани воздвигла ледяную стену, крепкую, как крепость, но истончающуюся с каждым ударом. Она еле стояла, её руки дрожали, магия слабела, как угасающий огонь. Противники — твари, едва похожие на людей, с глазами, горящими алым, и когтями, что скрежетали по льду, — давили с нечеловеческой силой. Их движения были резкими, неестественными, как у марионеток, подчинённых тёмной воле. Скоро они обойдут стену, и мы окажемся в ловушке.
Я смотрела на сестру, на её дрожащие руки, на пот, стекающий по её виску, и понимала: одной ей не справиться. Бессилие душило, но в голове вспыхнул план — не лучший, но единственный. Ещё минуту назад я ощущала её магию, как реку, текущую через мои пальцы. Я чувствовала отголоски магии Реи, Клео, Дерека, но с Шани было иначе — её сила была ясной, осязаемой, как струна, которую я могла натянуть или оборвать. Отец говорил: «Ты можешь даровать силу другим, делать их сильнее». Я знала, что медлить нельзя — иначе всё закончится, как тогда, с Олеем.
Я шагнула к сестре, молясь, чтобы всё получилось. Положила руку на её ледяную ладонь, чувствуя, как её магия дрожит, как тающий лёд. Она дёрнулась, готовая накричать, но замерла, её глаза расширились, когда тусклый свет окутал наши руки. Моя магия, как бурлящая лава, хлынула в неё, усиливая её силу, как ветер раздувает пламя. Ледяная стена взметнулась, расширяясь с пугающей скоростью, становясь неприступной, словно крепость, широкой и сияющей, словно высеченной из хрусталя. Теперь я чувствовала, каково это — без кольца. Мощнее, быстрее, как будто я сама была потоком, а не его проводником.
Шани обернулась, её глаза были полны благоговейного ужаса, как будто она увидела во мне нечто большее, чем сестру.
— Ты… — начала она, её голос дрожал.
— Идём, — перебила я, хватая её за руку, чувствуя, как время утекает, как песок. — У нас нет времени.
Она отшатнулась, как от удара, и отступила, её взгляд ранил, как нож в сердце. В нём было недоверие, смешанное со страхом, и я почувствовала, как что-то внутри меня ломается.
— Шани, прошу, — взмолилась я, слёзы жгли глаза. — Я всё объясню.
— Что объяснишь?! — крикнула она, отступая ещё дальше, её голос был резким, как треск льда.
Я понимала её страх, но время утекало, как кровь из раны. За спиной приближалась королевская гвардия, их доспехи звенели, а твари рычали за стеной, их когти скребли лёд с пугающей настойчивостью. Я знала, что стена выстоит, но гвардейцы начнут задавать вопросы, на которые у меня нет ответов.