— Шани, — умоляла я, протягивая руку, — нам нужно идти.
Её губы сжались в тонкую линию, она злилась, её магия искрила вокруг, как снег в бурю. Я добавила, почти шёпотом:
— Пожалуйста.
Она смотрела на меня вечность, её взгляд был холоднее её магии, острее любого клинка. Наконец, она кивнула, коротко, резко.
— Идём, — бросила она, отходя от стены, её шаги были быстрыми, но напряжёнными.
Я выдохнула с облегчением, поспешив за ней, но её недоверие было словно меч застрявший в груди. Мы бежали прочь от хаоса, от тварей, от гвардейцев, но я знала, что от правды не убежать. Я бежала за Шани, гадая, смогу ли объяснить ей, кто я такая, и простит ли она меня за то, что я скрывала.
Едва мы переступили порог дома, Шани остановилась, её лицо было холодным, как лёд, который она воздвигла на окраине города.
— Я не готова к твоим объяснениям, Лина, — заявила она, её голос был резким, но в нём дрожала тень неуверенности. — Мне нужно подумать.
— Подумать о чём? — вырвалось у меня, но она уже отвернулась, её шаги эхом отдавались в коридоре.
О чём? Она ничего не знает, а я боялась, что в её голове уже зреют нелепые домыслы, которые толкнут её на глупости. Её недоверие было как нож, застрявший в груди, и я не знала, как его вытащить. Я металась по дому, как белка в колесе, нервно теребя руки, пока пальцы не заболели. День клонился к вечеру, родители вернулись, их голоса доносились из гостиной, полные усталости и тревоги. Вторжение подавили, гвардейцы короля очистили окраину, но слухи уже расползались по Ренуму, как паутина. Огромная ледяная стена на окраине города стала легендой. Горожане шептались: кто этот герой, спасший город? Его сила велика, и король не успокоится, пока не найдёт виновника. Благо, отец в это время был на совете с королём, но я знала: внимание к нашей семье станет пристальнее. Я столкнулась с тем, чего всегда избегала — с магией, которую не могла скрыть, и с правдой, которая грозила разрушить всё.
К ночи голова гудела от мыслей о будущем, о Шани, о Дереке, о том, что будет, когда договор закончится. Что, если король узнает о моей силе? Что, если Шани никогда не простит меня? Раздался тихий стук в дверь, вырвав меня из паники. На пороге стояла повариха, её лицо было усталым, но добрым. В руках она держала большую белую коробку, перевязанную алой лентой.
— Вам посылка, госпожа, — сказала она, протягивая её.
— Мне? — удивилась я, подозревая ошибку. Я не ждала подарков.
— Да, — она кивнула и вручила мне письмо. — Ваше имя.
— Странно, — пробормотала я, поблагодарив её.
Повариха ушла, а я села на кровать, сжимая коробку, будто она могла взорваться. Письмо было запечатано воском с гербом — знакомым, но я не хотела верить своим глазам. Дрожащими пальцами я развернула его.
«Надеюсь, на коронации ты будешь в одежде. Д.»
От возмущения я не могла закрыть рот. Напыщенная задница! Его насмешка резала, как всегда, но под ней было что-то ещё — что-то, что заставило моё сердце забиться быстрее. Любопытство взяло верх, и я открыла коробку, затаив дыхание. Внутри лежало платье — то самое, но лучше, совершеннее. Тонкая белая ткань с вышитыми цветами, словно сотканная из воздуха, струилась, как лунный свет. Чёрный плащ, скреплённый фибулой, был изящнее, чем в магазине, а фибула теперь сверкала россыпью рубинов, красных, как кровь. Ткань была мягче, дороже — работа королевских портных, без сомнения. Во мне боролись два желания: швырнуть подарок Дереку в лицо, чтобы он подавился своей насмешкой, или принять его, потому что это платье было создано для меня.
Я подошла к зеркалу, приложила платье к груди, чувствуя, как ткань ласкает кожу. Оно сидело идеально, как вторая кожа, подчёркивая всё, что я хотела показать, и скрывая всё, что я хотела утаить. На дне коробки лежал венок — рубиновые цветы, комплект к фибуле, тонкие, как лепестки, но твёрдые, как драгоценные камни. Глубоко внутри шевельнулась мысль, что это слишком. Подарки всегда что-то значат, особенно от таких, как Дерек. Но я отогнала её, боясь надеяться, что я для него что-то значу. Эти мысли были ловушкой, ведущей к боли, к той же пропасти, в которую я падала каждый раз, глядя в его стальные глаза.
"Я приму его, — решила я, сжимая платье. — Я заслужила это после всего."
Но даже эта решимость не заглушила сомнений. Почему Дерек прислал его?
25 глава
25 глава
Прошло два дня, а Шани не выходила из своей комнаты, словно заперлась в ледяной крепости, которую воздвигла в тот день. Даже мама, с её неиссякаемой энергией и настойчивостью, не смогла пробиться через её молчание. Отец лишь разводил руками, его лицо было смесью недоумения и усталости. Я не решилась рассказать ему о том, что произошло на окраине города — о тварях, о магии, о Шани. Слова застревали в горле, как кости, и каждый раз, когда я пыталась заговорить, страх сжимал сердце. Возможно, это была моя ошибка, и я пожалею об этом позже, но правда казалась слишком тяжёлой ношей. Отец странно поглядывал на меня во время трапез, его глаза были проницающими, но он молчал. От Дерека — ни слуху ни духу. Поединок сильнейших должен был состояться вчера, но королевская комиссия молчала, как будто город замер в ожидании нового короля, затаив дыхание, будто вымер.